Исход Авроры полностью

– У эшваров ведь и правда было иное отношение ко времени, нежели у нас, пришедших после них.

Он соглашается так спокойно, что я почти сбита с толку. Но потом напоминаю себе, что народ Кэла – древнейшая раса в галактике, и они всегда рассказывали истории об эшварах. Истории настолько древние, что их происхождение затеряно в истории. Если кто и поймет то, что сейчас происходит, так это парочка сильдратийцев.

– Эхо, – соглашается его отец.

– Полгода пролетели незаметно, – кивает Кэл. – И когда ты впервые обрела свою силу, бе'шмаи, в ту ночь, когда указала нам на Мировой Корабль, ты говорила в обратном порядке, будто время вокруг тебя вращалось само по себе.

– Предвидение, – добавляет Каэрсан. – Замедление времени. Они знали больше, чем мы. Однако я не верю, что это совпадение было намеренным. Эшвары не ожидали, что на борту их Оружия появится сразу два Триггера одновременно.

– Нет, – соглашаюсь я. – Потому что они ожидали, что первый Триггер выполнит свою проклятую работу.

– Они ожидали полного самопожертвования, – соглашается он, кривя губы в усмешке. – Чтобы их Триггер погиб, стоя на коленях.

– Ну да, вместо этого ты прибрал к рукам то, что они после себя оставили, кульминацию усилий целого вида, – огрызаюсь я, – и использовал Оружие, чтобы уничтожать солнца во имя завоевания галактики. Своих собственных людей, миллиарды. Чтобы сделать что? Посидеть на троне следующие пару лет, пока Ра'хаам не расцветет?

– Мы были рождены, чтобы править! – Он бросает в меня эти слова, будто копье, но они отклоняются от курса и попадают в Кэла, тот отступает на полшага, его дыхание прерывается. – А мои люди оказались трусами и предателями!

– У тебя был шанс! – Мой голос эхом отражается от стен кристального зала, окружающего нас. – У тебя был шанс уничтожить Ра'хаама, пока он спал, но ты сделал это! – Я обвожу рукой пол вокруг нас, усеянный телами его людей. Наверное, им повезло – они не дожили до захвата власти Ра'хаамом, который, скорее всего, последовал за нашим исчезновением.

Звездный Убийца даже не удостаивает взглядом своих мертвых пленников. Гнев во мне нарастает со страшной силой, и я переминаюсь с ноги на ногу, потому что, клянусь, ни в одном из времен я ничего бы так не хотела, как придушить эту сволочь. Но тут в мои мысли проникает Кэл – фиолетовый смешивается с полуночно-синим – и успокаивает меня. Теперь он находит путь к моему разуму без усилий, внутри нас обоих будто что-то открылось. И его оказывается достаточно, чтобы угомонить меня.

– Как это случилось, отец? – спрашивает он.

Каэрсан отворачивается и проходится среди трупов, устилающих пол. Дойдя до стены, он кладет руку на кристалл и поднимает взгляд к сводчатому потолку.

– Неясно, – говорит он. – Возможно, психический диссонанс вызван присутствием двух Триггеров. Но если «Неридаа» однажды уже совершила подобный экстраординарный поступок, то я верю, что его можно повторить. Я знаю этот корабль как самого себя. Сила, что звучит в нем, та же, что и в моем собственном дыхании. Это не столько оружие, из которого можно стрелять, сколько инструмент, на котором нужно играть.

В мой разум закрадывается крупица надежды, словно крошечный луч солнца, пробивающийся сквозь облака.

– Ты считаешь, мы могли бы сыграть на нем еще раз?

Он задумывается.

– Я знаю мелодию песни, слышал ее, пока мы перемещались во времени. Я мог бы воспроизвести ее, если приложу достаточно усилий. Твоему разуму лишь нужно сделать простой толчок, за неимением точного термина. И тогда я бы смог соединиться с песнью и вернуть нас к моменту, когда все пошло не так.

– Аврора… – начинает Кэл, но я уже усмехаюсь.

– Не волнуйся, я не стану участвовать в этом безумии по доброй воле.

– О, но… – Каэрсан поворачивается ко мне, театрально прижимая руки к сердцу. – Ты же Триггер эшваров, Аврора! У тебя есть шанс уничтожить Ра'хаама, пока он спит! Разве это не, как ты так красноречиво выразилась, твоя проклятая работа?

Его притворная искренность спадает, словно маска, и он опускает руки по швам.

– Не так уж и хочется служить им сейчас, а? Теперь, когда ты знаешь, чего это будет стоить?

Я провожу пальцами по щеке, и, хотя львиная доля моего гнева направлена на этого высокомерного ублюдка, внутри меня трепещет и шепчет крошечный огонек: «Как тебе суждено было выстрелить из этой штуки двадцать два раза? Ты бы погибла, рассыпалась по частям. Об этом они тебя и просили».

Но даже сейчас я чувствую, как сила, требуя высвобождения, покалывает в кончиках моих пальцев. И я снова испытываю это чувство восторга при мысли, что, возможно, смогу дать ей волю. Это как река, которая бурлит во мне даже в эту секунду, и хотя я все еще слаба после прошлого раза и чувствую, как все болит, когда я пользуюсь силой, я почти…

Почти… хочу этого.

– Все это в любом случае не имеет значения, – вздыхает Каэрсан.