– Судьба, брат, – отвечает Кэл. –
– Ты всегда можешь позволить им остаться здесь, – говорит Каэрсан. – Обречь их на медленное удушье и поглощение коллективным разумом.
– Мы не можем ему доверять, – свирепо смотрит Наблюдатель. – Чо'таа.
– У тебя нет чести, – насмехается Лаэ над Каэрсаном. – Твое имя – позор. Твоя кровь – позор. Мы не можем доверять ни единому твоему слову, убийца. И ты серьезно хочешь, чтобы мы сражались за тебя? Отдали свои жизни? За
Звездный Убийца оглядывает залу. Я помню, как выглядело это место в ту ночь, когда экипаж 312 прибыл на Семпитернити, будто это случилось вчера. Галактика, вращающаяся над нашими головами, красивые люди, потрясающие наряды. Но теперь здесь лишь мерцающий свет, сломанные приборы и вонючая ферма по выращиванию водорослей для прокорма голодающих отбросов, скучковавшихся внизу, в лоне сгущающейся тьмы.
– И
Совет снова взрывается криками – Наблюдатель, рикерит и даже бетрасканка повышают голоса, а Улемна откидывается на спинку стула, снова натягивая капюшон. Лаэ тычет пальцем в Каэрсана и что-то кричит Тайлеру, а тот в свою очередь вскидывает руки и что-то говорит Тош.
Кэл крепче сжимает мою руку, и я закрываю глаза. Это безнадежно – комната полна страха и гнева, Сорняки где-то там, в темноте, разыскивают нас, а мы застряли прямо посередине, пока последняя жизнь в галактике ждет своей очереди умереть.
И тут начинают выть сирены.
Тусклое освещение гаснет еще сильнее, споры прекращаются, страх и замешательство в глазах членов Совета пронизывают их мысли.
– Это?..
–
– Это невозможно, – шепчет Тайлер.
– За вами следили? – вопрошает рикерит.
– Конечно, нет! – огрызается он. – Мы раз шесть прыгали, пока сюда добирались! Следовали всем протоколам!
– Тогда как же получилось, что Сорняки так быстро нас нашли? – спрашивает бетрасканка. – Последняя атака была всего десять дней назад! Они не должны были…
– Ох, сушкин сын…
Все взгляды в комнате устремляются ко мне. Я шепчу:
– Они чувствуют меня. – Смотрю на Каэрсана, и сердце замирает. – Чувствуют
Он наклоняет голову.
– …Возможно.
Я с трудом сглатываю и смотрю Кэлу в глаза:
– Мы привели их сюда.
–
– Ты навлек гибель на всех нас, Звездный Убийца! – вопит Наблюдатель, поднимаясь на ноги. – Коммандер Джонс, вам не следовало…
– При всем уважении, советник, – рычит Тайлер, – но, может, потыкаем в него пальцами
– А нельзя просто создать врата и прыгнуть отсюда? – спрашиваю я. – Ты сказал, что у вас тут есть рифтовый двигатель…
– Он отключен! – кричит Тайлер, перекрывая вой сирен. – Следующая атака должна была произойти не раньше чем через десять дней! Техникам нужно провести техническое обслуживание и ремонт, а Путеходцам – восстановиться между прыжками!
– Как скоро вы сможете его запустить? – спрашивает Кэл.
Тайлер смотрит на Наблюдателя, все еще бледного от ярости.
– Советник?
– По меньшей мере сорок минут, – отвечает он. – Возможно, час…
–
Я вопросительно гляжу на Каэрсана, и тот, лениво приподняв серебристую бровь, наклоняет голову. Смотрю Кэлу в глаза, и он кивает. Держась за руки, мы поворачиваемся и бежим.
– Аври! – вопит Тайлер позади нас. – Куда это ты, блин, собралась?
– Выиграть тебе сорок минут!
В моей голове Ра'хаам – это «Оно». Единый коллективный разум, состоящий из миллиардов частей, соединенных в массивную сингулярность. Когда одна его часть испытывает боль, болит все тело. То, что видит одна его часть, знают все остальные. Но когда я наблюдаю за роем кораблей, несущихся на нас, – больше, чем я когда-либо видел, – трудно не воспринимать его как
Терранские тяжелые авианосцы. Сильдратийские призраки. Бетрасканские военные корабли и челлерианские штурмовики. Сотни различных моделей и классов, украденных из сотен разных миров. Все они покрыты извивающимися сине-зелеными наростами, тянут за собой вьющиеся щупальца тьмы.
И они идут за нами.
– Святые пирожки, – выдыхает Аврора. – Как же
– Я с тобой, бе'шмаи, – говорю я ей.
