Каэрсан едва удостаивает нас взглядом, когда мы проходим в центральный зал. Тела Путеходцев все еще лежат на полу, а Звездный Убийца восседает среди них на своем троне. В воздухе витает запах смерти.
Все его лицо покрыто трещинами, они словно светятся изнутри. Но его разум сильнее, чем когда-либо. Он закален в битвах, кажется более уверенным из-за всех наших тренировок. Я чувствую, как кругом потрескивает его энергия, золотая и темно-красная, будто засохшая кровь.
Словно в ответ на это, я объединяю свой разум с разумом Кэла, переплетаю наши пальцы. Вместе мы сильнее. И больше, чем когда-либо, я уверена – эшвары были неправы. Мне не нужно выжигать из себя все, не нужно отбрасывать, забывать все самое дорогое, чтобы быть способной взвести курок смертоносного Оружия.
Любовь – это начало и конец всего, что я делаю. Она – моя причина. Ответ на любой вопрос. Она придает мне сил. И моя любовь со мной.
Когда мы занимаем свои места, я чувствую, как во мне закипает возбуждение от предстоящей битвы. Осознание того, что скоро, очень скоро я свяжу себя с Оружием и очень-очень скоро почувствую этот прилив сил. Он похож на серфинг во время цунами – в конце концов он тебя погубит, но на пути будет много удовольствия.
Радиопередача с Семпитернити потрескивает по каналам связи, эхом разносясь по комнате, и, слушая ее, я чувствую, как измученные Путеходцы готовятся отдать последние силы, чтобы вскрыть еще один разлом.
–
В моей голове эхом отдаются голоса тех, кто скоро станет призраками.
Сжимаю руки в кулаки. Я дам им еще один шанс или умру, пытаясь. И всегда буду хранить воспоминания о них – воспоминания о людях, коими они стали, в этом будущем, которое я так усердно пытаюсь стереть.
Я буду помнить их, пока жива.
Смотрю на Кэла. Он встречает мой взгляд.
– Мне жаль, что все так заканчивается, – шепчу я.
– Пока мы боремся, есть надежда, – отвечает он так же тихо. – Ничто еще не кончено, Аврора.
И золотой блеск его разума подобен подмигиванию Скарлетт – это обещание, что я, может, и знаю многое, но точно не все и он еще не закончил свои попытки.
–
Перед нами открывается разрыв – бурлящий взрыв красок, – и все до единого свободные существа галактики устремляются в него.
Ра'хаам ждет.
Огромный флот кораблей, покрытых мхом, цветами и лианами, тянущимися в космос, точно пальцы, ищущие добычу.
Я вижу, как красный «Буксир» Редлиха разлетается на сверкающие осколки прямо перед нами.
А затем все погружается в хаос.
– Ой, Финиан. Твой локоть упирается мне в спину.
– Это не мой локоть, – бормочет Фин.
– Ла-а-а-дно. Не то чтобы я не ценила твой энтузиазм, но это немного не вовремя, тебе не кажется?
– Это
Когда Нари замедляет приближение, истребитель жутко трясется. Фин подмигивает мне в тусклом свете трюма. И хотя его улыбка заставляет меня улыбнуться в ответ, игнорировать твердый ледяной ком, растущий в животе, как-то не получается.
Мы теснимся в грузовом отсеке истребителя Нари, пока она приближается к станции «Стеклянная туфелька», кажется, в сотый раз за сегодняшний день. Но когда я возмутилась по этому поводу в прошлый раз, Зила сообщила мне, что это был всего лишь
Истребитель замедляет ход и останавливается рядом с системой утилизации отходов. Двери за нашими спинами беззвучно открываются, и, выскользнув в кромешную тьму, мы снова проигрываем нашу сценку.
Камера выброса.
Морг. Ключ Пинкертона.
Шахта лифта.
Жилой уровень.
Отвлечение охраны.
И наконец мы снова собираемся в кабинете Пинкертона.
Эта часть прошла как по маслу. Тревожные сирены вопят как ненормальные. Станция, как всегда, разваливается на части, и, хотя мы переживали этот день уже более пятидесяти раз, с каждой попыткой мне становится все страшнее. Поверить не могу, что всего несколько циклов назад мы с Фином были настолько расслаблены, что решили, будто немного пошалить – это классная идея.
Мы думали, у нас в запасе все время галактики. Теперь выясняется, что его – всего крупица. И с каждым провалом оно все сокращается.
–
