Бордель к вечеру трещал по швам от гостей. Некоторые, увидев протектора, притихли, другие поспешили искать заведение, посетители которого не носят масок. Кеану было физически неприятно находится в этом гнезде порока. Казалось, что дерево его стен потемнело от копоти падших душ. К нему вышла красивая рыжая женщина. Ее зеленые глаза были холодными и злыми, хрипловатый грудной голос пропитан желчью, и сама она, несомненно, была черна от душевной грязи. Кеан не бил женщин, но эту без лишних слов приложил бы об пол, если б она посмела хоть пальцем коснуться его.
— Адир Салмао был моим отцом, — ответила рыжая. — После его исчезновения я взяла семейное дело в свои руки. Никакой Асавин Эльбрено к нам не приходил. Возможно, он и вел какие-то дела с моим отцом, но не со мной.
— Говорите так, будто вашего отца нет в живых, — холодно заметил Кеан. — Дайте взглянуть на ваши бумаги.
В ее ядовитых глазах что-то мелькнуло, но она послушно принесла помятую стопку.
— Здесь доверительная на мое имя и бумаги о наследовании. Уж очень долго он отсутствует, а дело не требует простоя. Боюсь, в живых его уже нет.
Кеан провел пальцем по бумаге.
— Документы искусственно состарены, нет печати гильдии.
Девушка непонимающе захлопала рыжими ресницами:
— Что вы хотите этим сказать?
— Что ваши бумаги не стоят и черствой краюхи. Подделка.
— Под-под-делка? — испуганно проблеяла она.
— Я вынужден задержать вас для дальнейшего разбирательства.
У девушки закатились глаза, и она мешком свалилась под стойку. Шлюхи заголосили, бегая вокруг бессознательной хозяйки. Одна из них наклонилась так низко, что заслонила упавшую пышным телом, а затем вскинулась:
— Госпожа очень плоха! Ей требуется лекарь!
Кеан скрипнул зубами. Женские штучки способны даже камень вывести из себя.
— Так отправьте за лекарем, — прорычал он.
Пышка метнулась из борделя, все это время рыжая лежала без движения. “Не померла бы”, - подумал Кеан, но все никак не мог заставить себя прикоснуться к ней, больно было мерзко. Подделка бумаг — преступление, достойное сизых плащей, но что-то подсказывало ему, что насчет Эльбрено девушка безбожно врала. Время тянулось. Она что, побежала за лекарем в соседний город?
Дверь распахнулось, в бордель завалилась группа сизых плащей во главе с грузным мужчиной. Знаки отличиявыдавали в нем самого начальника стражи Медного порта. Вот так встреча. Кеан привстал, чтобы доложить стражнику о случившемся, но тот ринулся прямо к лежащей на полу девушке. Какого?…
— Уна! Что с тобой?!
— Лишилась чувств и до сих пор не пришла в сознание, — участливо поделилась одна из шлюх.
— Что здесь происходит?! — грозно пророкотал начальник стражи, а затем обратил внимание на Кеана. — Протектор?!
— Эта женщина владеет заведением без надлежащих бумаг. Подделка документов… — начал было Иллиола, но толстяк его оборвал.
— Разве это не юрисдикция стражи? Она что, обвиняется в ереси? Колдовстве? Борьбе против власти?
Кеан скрипнул зубами. Формально начальник стражи был прав, да еще обладал большими полномочиями, а у Кеана не было сейчас на руках необходимых бумаг, чтобы тягаться с ним в силе.
— Она подозревается в пособничестве похищению представителя императорской крови.
— Эта женщина? — стражник указал на бескровное лицо хозяйки борделя. — Надеюсь, у Протектората есть веские доказательства помимо слов?
В этот самый момент вернулась шлюха. Она привела с собой узкоглазого старика, от которого пахло табаком и какой-то приправой. Оттеснив в сторону и начальника стражи, и протектора, он низко склонился над женщиной, и после каких-то непонятных манипуляций она пришла в себя.
— Ах, господин лекарь, я снова упала в обморок…
— Моя дорогая, я же велел вам отойти от дел. В вашем положении стоит беречь здоровье.
— Уна? — толстяк склонился над женщиной, помогая ей встать.
Так безвольно повисла на нем, а затем и вовсе положила растрепанную голову на плечо.
— Иноло, я не хотела говорить, да и сейчас, когда выяснилось, что кто-то похитил мои бумаги, заменив подделкой… Я совершенно не в праве….
— Что случилось? — прошептал стражник, обнимая рыжуху за талию.
— Иноло, я беременна.
Кеан подумал, что его сейчас стошнит. Не только от духоты и вони табака лекаря, но и от приторности произошедшей перед глазами сцены. Кровь отхлынула от щекастого лица Иноло, а затем глаза заблестели собачьей преданностью. Этот мужик, безусловно, был безнадежно влюблен в свою рыжую потаскуху.
— Нам совершенно нечего здесь делать, — проворковал он, укрывая плечи женщины своим серым плещем, а затем грозно взглянул на протектора. В темно-карих глазах горел злой огонек. Таким глядят звери, защищающие свое потомство. — Эта женщина под моим личным покровительством, господин протектор. Стража разберется с этим бумажным недоразумением, но по поводу прочих обвинений требуются куда более веские аргументы. Лучше всего, доверенные бумаге с необходимыми печатями.