— Здесь, — Зяблик указал на одну их хибар, — коновал наш, Аринио, ты его видел… В его сад ходить нельзя! — он строго погрозил пальцем. — Все равно там нет ничего вкусного, а палкой по спине получишь будь здоров.
Рядом с хибарой, которая разжилась дверью, и правда была маленькая калитка, ведущая к грядкам, поросшим зеленью. Эстев краем глаза выхватил несколько знакомых сортов.
— Туда не ходи, — мрачно сказал Зяблик, указав на домик, из которого курился подозрительный голубой дым. — Там лаборатория, Дуан никого туда не пускает.
За дверью раздалась хриплая ругань, и Зяблик зашагал быстрее.
— Не люблю его! — громко сказал мальчик. — Воняет своими порошками, орет и еду еще ему носить надо. Тоже мне, прынц… Тут конюшня, здесь Рихард работает, — мальчик оглядел Эстева. — Ты здоровый как вол, тебе потом надо к нему, на работы. Ты с лошадями ладишь?
Эстев отрицательно помотал головой.
— Да ладно, что там уметь? — фыркнул Зяблик. — Главное по лбу копытом не получить.
Эстев покрылся мурашками от этого замечания. Откуда здесь конюшня? Такое чувство, что попал в замок землевладельца, а не в лагерь нищих.
— Что, растерялся? — проницательно заметил ребенок. — Сначала и правда тяжело, а потом привыкнешь. Здесь лучше, чем на улице. Главное, старшого не злить. Он у нас лютый. Сейчас еще ворота покажу.
— Ворота? — переспросил Эстев.
— Ну да, — кивнул Зяблик. — Мы же вчера их проходили. Ты чего, не помнишь?
Эстев снова отрицательно покачал головой.
— Ладно, смотри.
Ворота оказались удивительно большими и добротными, словно в крепости. Лагерь был обнесен высокой стеной в несколько слоев разномастного дерева, к которым вели лестницы и крепились помосты для караульных. У ворот прохаживалось несколько человек со взваленными на плечи аспидами.
— У вас есть оружие? — поразился Эстев.
— Ага, — довольно ухмыльнулся Зяблик. — Вот подрасту, и меня тоже научат стрелять, переубиваю всех сизых и благих.
Эстев с подозрением посмотрел на малыша. Было дико слушать такие крамольные слова из уст ребенка. Это ведь совсем не игрушки.
— Все, топай на конюшню, скажи, что я велел, — распорядился Зяблик. — Стой, погоди, — он вдруг слегка замялся. — Мне запретили спрашивать, но ты ж меня не сдашь, да? Как ты убил Маску?
Эстев сжался, сердце пропустило удар, впуская в голову память последних суток. Точно, его хотели задержать по обвинению убийстве Его Благодати. У парня задрожали руки.
— Нет… — пролепетал Соле.
— Эй, ты чего? — удивился Зяблик. — А, тебе запрещено рассказывать, да? — мальчишка заулыбался. — Ну ладно-ладно, я знаю, что такое… это… секретность, вот! — он поднял вверх указательный палец. — Ладно, я на работу! Вечером успей пожрать!
Зяблик побежал в сторону ворот, свистнул, и к нему выскочила пестрая стайка мелюзги. Толстяк растерянно почесал в затылке и побрел в сторону конюшни. Длинная удивительно крепкая постройка встретила его широко открытыми дверями. Внутри пахло сеном, навозом и животными. Эстев осторожно переступил через порог. Слышался монотонный шорох и фальшивое насвистывание. Парень пошел на свист по коридору между стойлами, по пути разглядывая лошадей. Он ожидал увидеть мулов, ослов, старых полудохлых кляч, но в стойлах стояли ухоженные молодые животные с изящными породистыми мордами, которые охотно тянулись в ожидании лакомства. Удивительно избалованные звери! Эстев шарахнулся от белой морды, азартно зажевавшей лохмотья у него на плече.
— Эй, ты кто есть? — гаркнуло совсем рядом.
Эстев увидел огромного парня, выметающего сено. Соломенного цвета волосы, льдисто-голубые глаза, и рубашка, казалось, вот-вот треснет по швам на его могучей груди. Говорил он с небольшим акцентом.
— Эстев, — промямлил парень. — Вы Рихард? Меня Зяблик послал вам на помощь.
— Да-да! — закивал здоровяк, пожевывая соломинку. — Обычно мне мелюзка помокает, а так все на мне… — добавил он, не переставая мести. — Так ты есть тот самый акент? Мда… я б тепя действительно ни в чем не запотозрил… — мужик хохотнул, от чего соломинка выпала. — Ну что, Эстев, пора тебе познакомиться со своими новыми опязанностями. Первое затание — вывези вот эту тачку с навозом, а потом возвращайся. Компостная яма у левой стены.
Эстев повез скрипучую тачку, опорожнил и вернулся, пока Рихард вывел нескольких коней порезвиться на огороженный загон. Здоровяк вручил ему лопату и приказал убрать опустевшие денники. Деревянная ручка натирала ладони, но монотонный труд умиротворял похлеще исповеди в часовне или чтения Закона Благодати перед сном. Вот бы вся жизнь была такой, простой и незамысловатой. Эстев остановился, чтобы вытереть пот со лба. Кого он обманывает? Больше никогда не будет как раньше. Эстев оперся на черенок, и глаза защипало. Он сделал несколько вдохов, чтобы не разреветься словно ребенок. “Я жив, я цел, — внушил он себе. — Многие не могут похвастаться даже этим”. Это его немного приободрило, и лопата задвигалась бойче.
— А ты сильный парень, вовсе не такой рохля, каким кажешься, — казал Рихард, оценив работу толстяка. — Селянин? Мельник?
