Девчонки прыснули к остолбеневшему Тьегу. Они были ну очень хорошенькие.
— Пошли, Князь Тьмы, — женщина потянула Эльбрено за собой. — Пришло время плясать.
— Асавин, — жалобно протянул Тьег, — ты знаешь, в храме наук меня не учили танцевать…
— Все просто. Прижми к себе даму так сильно, словно занимаешься с ней любовью, и… — он притянул к себе Амару, — не отпускай ее от себя, словно пойманную дичь. Позволь ей почувствовать твое тела, а ты — ее, а там — как сердце подскажет…
Тьег попытался еще что-то спросить, но его голос потонул в девичьем смехе, а все внимание Асавина заняли темные глаза Амары
— Ммм, а ведь ты описал сейчас совершенно определенный танец, — потянула она. — Иосийские объятия, — ее правая рука скользнула ему на плечо, а левая сплелась пальцами с его ладонью. — Покажи мне, как ты умеешь загонять дичь… Рьехо, давай иосийское!
Музыкант громко крикнул, стукнул по верхней деке эспарсеры, и музыка устремилась в головокружительное пике. Подхватив ритм, Асавин повел Амару за собой, управляя изгибами ее тела. Ноги и руки все еще прекрасно помнили эти полные страсти движения. Хлопок по деке — Асавина оттолкнул от себя партнершу, чтобы в последнее мгновение поймать кончиками пальцев и резко притянуть к себе, выбив воздух и ее легких. Она удивленно заморгала, но через мгновение сильнее прижалась к нему, закинув на него ногу.
— А ты злобный сукин сын…
— Дичь должна молчать, — шепнул он ей на ухо и провел пальцами по обнажившемуся бедру.
— Не дождешься, — фыркнула Амара, пихнув его в грудь, словно оскорбленная девственница, но глаза у нее горели.
Асавин легко удержал ее и наклонил, почти уронив на землю. Амара обхватила его за шею, и он почувствовал, как впились в него ее ноготки. Эльбрено поднял ее и повел в такт музыке, пересекая открытое пространство. Вокруг взметнулись купола ярких юбок, громко хлопали танцующие и Тьег закружился с одной из дочерей Амары.
— Признаюсь, ты умеешь танцевать, — шепнула смуглянка. — Ты с Иосы?
— Да, — ответил Асавин. — И ты, видимо, тоже…
— В прошлой жизни, — она лукаво укусила блондина за мочку уха, и его обдало жаром.
В небе оглушительно загрохотало, и это заставило всех танцующих остановиться. Они запрокинули головы в темноту над ними. Миг, и небо изрыгнуло каскады воды.
— Ах, это я и называю настоящей благодатью, — рассмеялась Амара, скинув платок и подставив лицо под струи. — Что, испугался промокнуть или…
Вода впиталась в ее платье, сделав юбку тяжелой, а лиф — абсолютно прозрачным, и Эльбрено легко мог рассмотреть соски с коричневыми ореолами на ее грудях. Он медленно прижал ее к себе:
— Это всего лишь вода…
— Эйейей! — закричал Рьехо, ударив по струнам, и Асавин закружил Амару под потоками воды. Ее мокрые волосы били его по лицу, а прикосновения обжигали сквозь холодную мокрую ткань, ставшую вдруг такой тонкой, словно ее и не было вовсе. Желание нарастало, и Амара это заметила. Ее ладонь скользнула вниз и сжалась на его гульфике, заставив сладко вздрогнуть.
— Приятно чувствовать, что мужчина так тебя хочет…
Вместо ответа он коснулся губами ее шеи, и Амара сама задрожала в его руках.
— Нам стоит согреться, иначе можем заболеть, — шепнул ей блондин.
Амара потянула его сквозь толпу танцующих, прямо к одному из шатров, в котором пахло конским потом и грязным бельем. Асавин не обратил на это внимание, рухнув на кипу тряпья. Мокрые волосы Амары каскадом хлынули ему на лицо, когда она потянулась к его губам. Платье сползло с плеч, обнажая грудь с крупными сосками. Он сжал одну в пальцах, а другой рукой стянул платье до пояса. Мокрая кожа обжигала ладонь. Амара сорвала с него дублет и рубашку, коснулась губами его груди, покрытой короткими светлыми волосами, а ладонь запустила в штаны, поглаживая затвердевший член. Горячее трение сжало все мышцы паха, она усмехнулась:
— Да ты совсем озяб…
Дыхание обожгло живот блондина, руки потянули вниз мокрые штаны, губы горячим кольцом сомкнулись на головке члена, погружая его в горячий влажный тоннель. Язык нежно и настойчиво ласкал его. Горячо, очень горячо. Асавин запустил ладони в ее влажные волосы, ощущая, как они змеятся между пальцами на каждый кивок головы. Амара выпустила его член, облизнула губы.
— Я согрела тебя?
— Не совсем…
Асавин притянул ее к себе, стягивая платье с влажных упругих бедер. Амара, извернувшись словно змейка, скинула с себя остатки мокрой одежды. У нее был красивый живот, даже эти светлые трещинки растяжек его не портили. Он коснулся губами ее пупка и повел языком вниз, до темного треугольника волос, пальцы вклинились между бедер, вторгаясь в нее. Амара обхватила его руку, а другую положила себе на грудь, томно сомкнув веки. Бедра закачались, направляя пальцы, дыхание участилось, грудь соблазнительно заколыхалась. Асавин припал к ее соску, и Амара громко ахнула. У нее чувствительные груди. Должно быть, когда она кормила ими своих дочек, то страстно желала мужчину.
