Дочерей царицы Тийе звали Исида (Небетах), Ситамон и Хонт-ми-Хеб (Хенуттанеб), одна из них, предположительно, была замужем. Как сообщает Николас Ривз ("Лжепророк Египта Эхнатон". 2014), в конце своего правления Аменхотеп III взял в жёны (на роль "великой супруги царской") вначале Ситамон, а затем Исиду, видимо, незамужних. Историк и лингвист, египтянин Ахмед Осман (91.с247), исследовавший историю Моисея, полагает, что по обычаям того времени незамужней принцессе не позволили бы усыновить ребёнка. Следовательно, дитя Моше был найден незамужней принцессой, и поэтому был у неё "вместо сына". Поскольку только скульптурный портрет Исиды(Небетах) несёт на себе следы намеренного интенсивного скалывания лица, то не исключено, что именно она и была приёмной матерью Моисея.
В жилах некоторых членов семьи Аменхотепа III текла хурритская (точнее, индо-хуррито-аккадская) кровь, и для них не было тайной, что в гиксосский период хурриты и хаибири сотрудничали, вместе управляли Египтом, и поэтому в семье Аменхотепа III, видимо, относились к хаибири без обычного египетского презрения ("мерзкие азиаты"). "Дочь фараона... корзинку... открыла, и увидела... дитя плачет; и сжалилась над ним, и сказала: это - из Еврейских [апиру, ха-ибири] детей" (Исх.2.5,6); и стала ему как мать.
Естественно, что Аамос называл себя, фактически члена царской семьи, "первым из тех придворных, кого царь любит каждый день" (К. Жак. "Нефертити и Эхнатон". 2006). Заметим, что если отождествление Аамеса и Моисея верно, то тогда становится известным и то, что Моисей, как Аамос (Ахмос), назначенный царским писцом (почётное звание), был и хранителем царской печати (как и Иосиф).
О подобном случае (о своей судьбе) оставил надпись вельможа Пташепсес (94.с205), живший при семи царях: он был воспитан во дворце вместе с царевичами ("его величество позволил ему целовать свои ноги и не позволил ему целовать пол"), женился на старшей царевне и был сделан верховным жрецом в Мемфисе. Известно также и то, что некто Бекенхонзу, вельможа фараона Сети I, был взят на службу во дворец в двенадцатилетнем возрасте (видимо, при Хоремхебе).
Судя по надписи Аамеса, он не знал имён свои родителей. Существует суждение (например, 91.с279), что имя отца Моисея "Амрам" (корень слова [мрм]), и оно фонетически связано с наименованием местности, в которой был построен Ахет-Атон - "Амарна" (корень [мрн]). Местность же, в свою очередь, получила название от имени "Имран" (корень [мрн]), которым Эхнатон называл своего небесного отца Атона.
Итак, "отец" Моисея носил теофорное имя "Амрам", которое, будучи рассмотрено как шум.-акк. "Ам-раам", означает "(Тот, кто) народ возвратил" (вывел из Египта) и этот "Тот, кто" - отец Моисея. А поскольку Всевышний неоднократно говорит Моисею: "Я - бог отцов твоих - ["черноголовых"] Авраама, Исаака и Якова", то этот "Тот, кто" и родоплеменной бог Моисея (отец, создавший его). Заметим, что главным богом империи III династии Ура, "веры отцов", считался бог Луны Син (он же библейский Цаваот - предводитель "воинства небесного", а также и Йаhуе ("Отцы Авраама")). Согласно Танаху, бог праотца Авраама - Эль-Шаддай (Энлиль) - царь богов ниппурского канона, бог воздуха; а бог племенного объединения "Авраам" - Энки (демиург, бог судьбы). И так как ха-ибри были убеждены, что из Египта их вывел телец Син (они и торжество устроили в его честь у горы Синай), то он и есть "Тот, кто", поскольку бог Луны Син - личный и родоплеменной бог колена "Леви" (акк. Лабайя; ассир. "Либайя" (нач. ХVII в. до н.э.)). Таким образом, наименование "Амрам" может говорить о принадлежности Моисея к колену "Леви" и подчёркивает роль бога этого рода в избавлении евреев от египетского ига (параллели (образы): "Имран" - небесный отец Эхнатона (как Элоhим), а "Амрам" - Моисея (Йаhуе), были несколько позднее слиты пророком в единый образ Господа Бога, см. ниже).
Очевидно, что Аамес (Моисей), один из высших сановников двора Эхнатона, был лично хорошо знаком с будущими фараонами Эйе (потомком хурритов), Хоремхебом и его братом Рамсесом I, своими соратниками, и возможно, с сыном последнего - Сети I (заметим, что Эйе знал Мосе, "приёмного" сына родной племянницы Исиды, с грудного возраста, и, видимо, не раз держал его на руках, а его супруга-кормилица вполне могла участвовать в "пестовании" младенца). Только в этом свете и можно понять, почему Моисей имел, практически, свободный доступ во дворец фараона (в пору "Казней Египетских"), и который в любое время принимал его и давал аудиенцию; хотя и пророк всегда упорно и крамольно просил об одном и том же: "отпусти народ мой" (многочисленную секту, последователей учения Эхнатона, о чём фараон наверняка знал), и, как повествует Книга Исхода, в конце концов, уговорил фараона. Дабы в стране не осталось и следа скверны эхнатонизма, царь позволил группе государственных рабов, "моему народу", покинуть Египет (т.е. подарил своих рабов Аамесу).
8. Моисей и гора Синай.