Исход (Том 1) полностью

— Отойди в сторону! — гневно закричал на него Гарольд, и его рука снова опустилась на рукоятку пистолета. Стью положил свою руку поверх ладони Гарольда. Глаза Гарольда расширились, и Стью подумал, что теперь парень находится всего лишь в дюйме от того, чтобы стать действительно опасным. Он не просто ревновал девушку, это было бы неудачным упрощением его натуры. Здесь было ущемлено чувство собственного достоинства и его нового представления о себе как о защитнике и покровителе девушки. Кто знает, каким он был до всего происшедшего, с этим свисающим брюшком и загнутыми носами ботинок, возмутительной и задиристой манерой поведения. Но под этим новым образом все еще скрывалась вера в то, что он по-прежнему такой же никудышный парень, каким был раньше, и таковым всегда останется. И еще под всем этим скрывалась уверенность, что ничего нельзя начать сначала. Точно так же он прореагировал бы и на Бейтмена, и на двенадцатилетнего ребенка. В ситуации любого треугольника он всегда будет считать себя отдаленной точкой.

— Гарольд, — почти в самое ухо произнес Стью.

— Пусти, я хочу уехать! — В таком напряжении его грузное тело казалось совсем легким, он дрожал, как натянутая струна.

— Гарольд, ты что, спишь с ней?

Тело Гарольда дернулось, и Стью понял, что это не так.

— Это не твое дело!

— Конечно. Но мы всегда должны называть вещи своими именами. Она не твоя, Гарольд. Она сама по себе. Я не собираюсь отбирать ее у тебя. Извини, что я говорю так резко, но для нас обоих будет намного лучше знать истинное положение вещей. Теперь нас двое и один, и, если ты уедешь, нас снова будет двое и один. Какой же смысл?

Гарольд ничего не ответил, но дрожь в его руке уменьшилась.

— Я буду честен до конца, — продолжал Стью, все так же говоря прямо в ухо Гарольду (забитое серой) и стараясь говорить очень, очень спокойно. — И ты, и я, мы оба знаем, что мужчине вовсе не обязательно насиловать женщину. Если он знает, как управляться со своей рукой.

— Это… — Гарольд облизнул губы, а затем взглянул на ту сторону дороги, где все так же стояла Франни, обхватив себя за плечи и встревоженно наблюдая за ними. — Это же отвратительно.

— Может, так, а может, и нет, но если рядом с мужчиной находится женщина, которая не желает ложиться с ним в постель, тогда у мужчины есть выбор. Я частенько пользуюсь рукой. Думаю, что и ты делаешь то же самое с тех пор, как она находится рядом с тобой по собственной воле. Я хочу, чтобы все это осталось между нами. Я здесь не для того, чтобы устраивать дурацкое побоище.

Рука Гарольда расслабилась на рукоятке пистолета, и он взглянул на Стью:

— Это правда? Я… ты обещаешь, что не расскажешь?

Стью кивнул.

— Я люблю ее, — хрипло признался Гарольд. — Но она не любит меня, я знаю это, но я говорю все честно, как ты и просил.

— Вот так-то лучше. Я не хочу мешать. Я просто хочу быть рядом с вами.

Вымученно Гарольд повторил:

— Ты обещаешь?

— Да, конечно.

— Хорошо.

Он медленно слез с «хонды». Вдвоем они вернулись к Франни.

— Он может ехать с нами, — сказал Гарольд. — А я… — Он взглянул на Стью и произнес с усилием: — А я прошу прощения, что вел себя как последний дурак.

— Здорово! — воскликнула Франни и захлопала в ладоши. — Теперь, когда все улажено, куда мы направимся?

В конце концов они поехали туда, куда направлялись Гарольд и Франни, — на восток. Стью сказал, что Глен Бейтмен с радостью приютит их на ночь, если они доберутся до Вудсвилла до наступления темноты, а утром он, возможно, согласится отправиться вместе с ними (при этом Гарольд снова покраснел). Стью ехал на «хонде» Франни, а сама она ехала на заднем сиденье мотоцикла Гарольда. В Твин-Маунтин путники позавтракали. Они начинали постепенно, очень осторожно познавать друг друга. Стью смешил их акцент, то, как они растягивали гласные и пропускали или редуцировали «р». Он считал, что его произношение кажется им таким же забавным, возможно, даже еще забавнее.

Ели они в покинутом кафе, и Стью поймал себя на том, что взгляд его снова и снова возвращается к лицу Франни — ее живым глазам, небольшому, но решительному подбородку, к черточке между бровями, подчеркивающей ее эмоциональность. Ему нравилась ее манера говорить и смотреть; ему нравилось даже то, как она откидывает волосы с висков и лба. И это было началом осознания того, что он, несмотря ни на что, желает ее.

Посередине Мейн-стрит в городке Мэй, штат Оклахома лежало тело мужчины.