Рокотаев собрал в списке людей разных: по возрасту, месту происхождения. Но преимущество он отдавал тем, кто имел высшее образование, работал, имел семью. Особо он отмечал получивших высшее образование в Германии или США. Странным образом – «будто, кто за язык тянет, только дай выставиться», – недоумевал Рокотаев – несколько человек не удержались и выложили в пункте, где требовалось указать всего лишь семейное положение, подробные данные о своих семьях. С каким-то малоскрываемым удовольствием соискатели паспортов оставленной родины писали по-немецки имена своих немецких жен и мужей. «Вот идиоты. Таких только и посылать на подпольную работу», – веселился Рокотаев, вписывая очередного «агента» с его адресом и счетом. Злорадствуя, он писал и, выдерживая знакомые «партнерам» правила игры, краткое содержание задания, за которое переводили заслуженную премию.
За два часа список был готов. Всего вышло четыре листа. Рокотаев распечатал документ, проглядел его, заметил две опечатки в фамилиях, но, поскольку, ошибок в прочих данных не было, решил не переделывать. Запечатал его в пустой конверт, пришедший с диппочтой в Бонн. Затем стер все, что было «флэшке», запустил программу, сделанную для него специально Мишей, которая «чистила» – как это происходило, Рокотаев понимал смутно – оперативную память принтера. Для изготовления особых документов Рокотаев всегда пользовался компьютером без диска, создавая документ на «флэшке», и принтером, подключаемым только к этому компьютеру. Миша предлагал установить программу, чистившую память автоматически после завершения работы, но Рокотаев настоял на запуске им лично, вручную – для полной уверенности. Этот лэптоп он запирал в том же сейфе, где хранил особой важности документы.
Было уже девять вечера. Рокотаев позвонил по телефону – Валера откликнулся со своего поста.
Предстояло обдумать разговор с Генеральным. Необходимо было убедить его послать секретаря своим личным распоряжением, чтобы тот не догадался о характере задания. Для сопровождения – и в этом не было бы ничего подозрительного – годился Валера. Более сложная комбинация вырисовывалась впереди. Секретарь должен был встретиться – лично! – с Крицким и вручить ему только что изготовленный им, Рокотаевым, документ. Одновременно – приходилось рисковать, но выхода не было! – дать задание Дитмару на проверку факта телефонных контактов по установленным номерам.
В том, что документ тем или иным способом попадет к заинтересованным лицам, Рокотаев не сомневался. На руку Рокотаеву сыграет и факт далекой командировки «спалившегося» сотрудника. Обычно раскрытие «крота» не происходит быстро традиционными оперативными мероприятиями. То, что посчастливилось так быстро об этом узнать, лишь чистая случайность, которая почти никогда странным образом не учитывается людьми, не приученными спецификой службы, верить в чудеса. Поэтому и задание воспримут как доверие со стороны своих. Поэтому проявят и повышенное внимание к дальнейшему.
Вряд ли стали бы впрямую «палить» Георгия его кураторы – им достаточно созвониться, а потом проследить за его маршрутом. Присутствие Валеры их уверенность только подогреет, а визит к Крицкому укрепит уверенность в важности полученного документа.
Также надо было «подготовить» «бизнесмена» к предстоящей встрече, а, главное, убедить в ее неизбежности. После нее пусть этот Крицкий делает, что пожелает. Впрочем, как успел выяснить Рокотаев, читая его досье из Москвы, за ним остался немалый «должок» перед Службой, которая в свое время немало постаралась в облегчении проводки финансовых потоков на Запад через латвийские банки. Понятно, что терять легализованные немалые деньги «бизнесмену» очень не хотелось.
Комбинация Рокотаев состояла в том, чтобы убедить бизнесмена тут же пойти в полицию и рассказать о нажиме, не скрывая свой «роли» в предстоящей операции. В обмен на обнародование этой, без преувеличения, сенсации, ему предлагалось сдаться на милость немецкого государства и программы защиты свидетелей по особо важным делам. Крицкому для этой цели нетрудно было найти адвоката – уж их-то у Службы было везде! – что сумел бы сберечь для подзащитного часть денег, которые ему помогли «перебросить» с исторической родины. Рокотаеву пришло в голову, что стоило бы дополнить в документе специальный пункт о переводе некоторой суммы на счет Крицкому. Но, рассудив, оставил в документе все, как есть. Во-первых, задуманная комбинация это его личная, Рокотаева, инициатива, к ней его московские друзья отнесутся с недоверием, если не подозрением. Уже одно задание о составлении плана говорит о желании их подстраховаться. Разумеется, за счет тех, кем можно пожертвовать в Большой Игре за Власть.
