Без замедления времени их бы потрясло основательно, но сейчас толчки ощущались волнами. Рёв двигателей слышался прерывистым гулом, экипаж потрясенно молчал, никаких других звуков не было слышно.
За мгновение до захода в атмосферу Алекс приказал Мике вывести всем полную картину происходящего, и вчерашние ученые ожидаемо словили состояние ступора. Это пройдёт через пару минут, и они осознают, что совершили. Успеют понять и принять. Смогут нормально уйти… Ведь выжить уже не получится.
Из облаков навстречу выныривали все новые корабли. Выныривали и искрились далекими выстрелами. Щит «Мотылька» просел уже на тридцать четыре процента и это верхний предел допустимого. Они успеют запустить и активировать модуль, но от щита к тому времени уже почти ничего не останется. Мика молчит… Подруга, очевидно, пытается что-то придумать. Вот только выхода нет. В этот раз их прощание будет последним.
Три оставшиеся цели появились, когда до слоя облаков оставалось одиннадцать километров. Понимая, что от одного из факелов увернуться не получится, Алекс выпустил в корабль два оставшихся импульса, и это сработало. Фиолетовое пламя приблизилось, «Мотылёк» содрогнулся от десятков попавших в него обломков, но броня выдержала, и разведчик, сохранив курс, нырнул в густые оранжевые облака.
— Сто двадцать семь километров, — сухо доложила подруга. — Модуль активирован и готов к запуску.
— О-хе-реть! — выдохнул Володя, потрясенно глядя в густую оранжевую пелену на обзорном экране. — Но прав я тебя точно лишил бы. Ты же двадцать семь раз пролетел в миллиметрах! Я специально считал. Хорошо не ел ничего, а то бы со страху обделался.
— Ты нормальный? — Алекс усмехнулся и скосил взгляд на приятеля. — Мы едем по главной дороге! Это они нарушают!
Одновременно с этими его словами из общего канала донёсся истеричный смех. Кто-то выругался, кто-то начал молиться. Уол Оджо усмехнулся и показал Алексу большой палец правой руки. Этот жест повторили австралиец и американец.
— Минута до сброса боеприпаса, — кивнув экипажу, объявил капитан. — Пятьдесят мегатонн. От ворот ничего не останется. Смотрите внимательно. Это будет красиво…
Пока народ осмысливал сказанное, внутренний таймер дотикал в нули. Алекс сбросил ударный модуль, включил тормозные двигатели и выпустил полсотни обманок. Энергетические сгустки разошлись неровным овалом, мимо «Мотылька» пронеслись шесть темных силуэтов иных, и корабль вылетел из облаков на открытое пространство над недостроенными воротами.
Поверхность Титана открылась во всей ее инопланетной красе. В канале повисла мертвая тишина, рядом восхищенно выругался Володя.
Темно-оранжево-коричневая ночь и тысячи ярких зеленых огней, летящих навстречу…
Солнечный свет практически не проникал к поверхности спутника, но картинка мгновенно подстроилась, и с высоты открылась фантастическая панорама. Слева на всем видимом пространстве простиралось море метана. Темно-коричневое, неправильной формы — похожее на каскад озер, соединенных небольшими протоками. Вдалеке виднелись холмистые равнины и уходящие за горизонт дюны из темного органического материала. Прямо под кораблем бушевала мощная метановая гроза. Ослепительные разряды пронизывали оранжевую дымку, создавая причудливый танец теней на поверхности спутника и освещая монументальный восьмиугольник инопланетной постройки с расставленными опорами и светящимися фиолетовыми наростами.
Но главным зрелищем оставались сотни кораблей иных, стремительно несущихся навстречу. Твари вылетали из плотных формаций, образовавших подобие гигантского роя над недостроенной конструкцией ворот. Они вились в атмосфере подобно коричневым осам, пролетая по спиралям и взмывая навстречу летящему вниз кораблю.
Полоска щита сокращалась с каждой секундой, и Алекс отвечал по откату, выбивая самых активных и мысленно считая секунды. Тридцать семь энергетических двойников уже потеряно, но оставшиеся тринадцать летели впереди и сбивали стражам прицел. До заданной точки «Мотылёк» долетит без проблем, а потом уже будет неважно. Скорость упадет и их протаранят. Сейчас еще получается уклоняться, но это продлится недолго.
— Три секунды до контакта с объектом, — хмуро доложила подруга. — Расчетное время манёвра… Стоп! — Брови Мики взлетели, она с отчаянной надеждой посмотрела на Алекса и воскликнула: — Скорость на максимум! Торможение на пятидесяти километрах! Манёвр ухода совершишь над объектом!
Алекс не раздумывал ни мгновения. Он привык доверять подруге в любых ситуациях и никогда не изменит этому правилу. Да, со стороны такое требование звучало смертным приговором. Торможение на пятидесяти километрах от поверхности после короткого ускорения и манёвр над недостроенными воротами… Они просто не долетят. Врежутся в рой вьющихся над воротами стражей. Или их достанут лучами. Впрочем, какая разница? «Мотыльку» все равно уже не уйти.
