– Так, подожди… – Лютый закончил разминать мышцы и полез в сумку в поисках съестного. – То есть получается, что проникнуть туда можно двумя способами. Первый – долгий и трудный в качестве охранника комплекса или технического персонала, ремонтников и прочего. Второй…
– Верно мыслишь, – кивнул подполковник. – В качестве заключенного. Если, нанявшись в корпорацию, не факт, что ты окажешься в Сан-Антонио, то, совершив противоправное действие, будешь кантоваться там наверняка.
– Значит, стволы не для штурма?
– Верно. Будем нарушать закон. Только без жертв, это к тебе, Лютый, относится персонально.
– А как нарушим-то?
– Давайте банк грабанем, – оживился Блоха. – Всегда хотел сказать что-то типа: «Внимание, это налет. Мобильники складываем в сумку. Никому не двигаться, кроме сотрудников банка, которые сейчас отсыплют нам миллион долларов в облигациях на предъявителя».
– А почему не в долларах США?
– Балда ты, Лютый. Какие тут баксы? Крутые парни берут только облигации на предъявителя. Это же закон жанра.
– Но сколько это займет времени? – вдруг забеспокоился Лютиков. – Арест, подготовка документов в суд, камера предварительного содержания, очередь.
– Система правосудия тут что-то вроде конвейерной ленты, – Капустин вновь углубился в данные, выдернутые из враждебного кода специалистами ГРУ. – Вроде как деньги налогоплательщиков берегут. Если доказательств выше крыши, есть показания свидетелей или данные с камер видеонаблюдения, то разбирательства не будет. Сразу пойдешь по этапу.
– Ну так что, банк грабить будем?
– Только вот где нам тот банк взять?
Будто по наитию Винни отнял у товарища бинокль и, забравшись на ближайший холм, на поверку оказавшийся чьим-то погребом, начал шарить взглядом по окрестностям. На полях работала техника, комбайны, дружно вклиниваясь в золотистые колосья, медленно двигались по полю, а чуть поодаль за ними ползли небольшие грузовички с высокими бортами, принимая обмолоченное зерно. Чуть левее по направлению к поселку тарахтел трактор, тянувший за собой цистерну без опознавательных знаков, а на самом въезде в населенный пункт около магазина мирно застыл почти такой же, как и у них, бронированный фургон, с одной лишь разницей. На борту у той машины красовалась надпись «Инкас-Трейд».
– Вопиющая халатность, – Винни почти сокрушенно покачал головой. – Ну кто, перевозя крупную сумму денег наличностью, останавливается около ларька, чтобы купить сигарет?
– Что там? – Откусывая на ходу от яблока, Лютый проворно забрался на холм вслед за товарищем.
– Инкасы, – поделился тот. – Все как по заказу.
– Серьезно? – Лютиков отнял бинокль и впился взглядом в броневик. – Так не бывает.
– Сам понимаю, – нехотя согласился подполковник. – Настолько все удобно, что вызывает кучу вопросов. Будто знают о нашем присутствии. Будто ждут.
От одежды пришлось избавиться. Всеволод хотел оказать сопротивление, но новая автоматическая турель под потолком только повела рылом, как все сомнения тут же улетучились. Оставшись голым, Курехин проследовал в новое помещение, где его взвесили, сняли отпечатки пальцев, произвели экспресс-забор крови и отправили дальше.
Войдя в плотно закрытый тамбур, по совету электронного голоса из динамика в потолке майор зажмурился и тут же почувствовал на своей коже струи холодной воды. Отчетливо запахло чем-то химическим, кожа отчаянно зачесалась, а когда он все-таки открыл глаза, то к, своему неудовольствию, обнаружил покраснения на руках и ногах.
– Действие антисептика скоро пройдет, – заверил невидимый наблюдатель. – Пройдите в камеру обсушки, а затем в раздевалку, где вас ждет дежурный робот-надсмотрщик и комплект одежды. Добро пожаловать в Сан-Антонио, ваш новый дом в ближайшем обозримом будущем.
После этих слов Всеволод уже не сомневался. За ним наблюдают и весьма пристально. Последовав совету незнакомца, прикрывая причинное место руками, Курехин засеменил в следующее помещение, где его обдали струи опять же холодного воздуха. Как будто воды было недостаточно. Дождавшись, пока пленители смилостивятся и новая дверь скользнет вбок, стуча зубами и синея, как старая курица в недрах морозилки, майор выскочил в заключительную часть унизительного лабиринта, где чуть не столкнулся с выпуклой нагрудной броней надсмотрщика, спокойно поджидавшего своего подопечного в раздевалке.
При виде арестанта робот оживился и, залязгав сервоприводами, грузно шагнул вперед.
– Одевайтесь, заключенный, – манипулятор указал в сторону скамьи, на которой была сложена оранжевая роба, грубые ботинки с квадратными носами и сверток с неизвестным содержимым. – Сейчас мы проследуем в камеру.
Тяжело вздохнув, Всеволод принялся одеваться, отметив, впрочем, что одежда была впору, а к ботинкам даже прилагались черные носки. Шнурков только не было, как, впрочем, и пуговиц на оранжевой куртке. Все держалось на липучках.
