Недолго просидев на кухне, после достаточно опасного приключения, мы отправились спать. Только, мама с папой действительно легли спать после пятнадцати минут, а я еще долго сидела на кровати и думала о том, что сегодня узнала. И эти вещи никак не касались сверхъестественного. Я думала о том, что все восемнадцать лет считала этих людей своими родителями. О том, что я не родная их дочь. Дочь, погубившая их родного сына.
«Хватит думать об этом», – неожиданно прозвучал в моей голове голос Вирт. А я-то уже подумала, что она сегодня больше ничего не скажет.
– Не могу, – отвечаю, положив голову на сложенные друг на друга ладони. – У меня не выходит из головы, что я им не родная.
«Слушай, даже если они твои не настоящие родители, это не значит, что после того, как ты узнала об этом, то должна перестать с ними общаться».
– Нет, конечно нет, – только одна мысль о том, что бы забыть о них, приводит меня в ужас. – Я никогда не смогу перестать считать их своими родителями.
«Тогда почему ты все еще думаешь об этом? Они любят тебя, даже не смотря на то, что ты им не родная».
– Почему они не возненавидели меня после того, что произошло с Тони? Он ведь был их родным сыном. У него могло быть будущее, – отвечаю, падая спиной на кровать.
«Это был несчастный случай. Здесь нет твоей вины».
– Нет, есть. Я могла помочь ему. Сказать, что бы он не шел вперед спиной. Он бы не оступился, и тот пьяный водитель не переехал бы его. Я могла хоть что-то сделать, а вместо этого смеялась с его пантомим и совсем забыла о том, что мы подходим к пешеходному переходу.
«Я тебе повторяю. Здесь нет твоей вины. Ты была таким же ребенком, как и он. Ты не могла предугадать того, что произошло потом. Он мог не оступиться и спокойно дойти до школы. И тогда ваша жизнь полностью изменилась».
– Возможно, но у родителей все еще был бы их родной сын.
«Знаешь, у судьбы довольно странные шутки. И я могу сказать тебе, что если смерть не забрала бы его тогда, она бы обязательно забрала бы его потом. Это могло произойти через несколько дней, месяцев или лет. И эта смерть была бы пострашнее, чем то, что произошло на переходе».
– То есть, родители в любом случае лишились бы Тони?
«Да. Но знаешь, никто никогда не умирает просто так. Если он погиб, значит так надо было».
– Кому надо было? Родителям? Или мне?
«Всем. Его смерть должна была показать вам пример того, что будет. Ты ведь не знаешь, но в тот год, когда ему исполнилось девять лет, он впервые обернулся в волка».
– Тони был оборотнем? Как папа? – уверена, что когда он обращался в волка, то был самым милым и игривым волчонком, из всех, что когда-либо существовали.
«Верно. Он мог бы стать сильным альфой, как твой отец. Мог иметь собственную стаю и вскоре воспитывать собственных щенков. Это если бы он выжил тогда».
– Но что его смерть принесла взамен? Боль?
«Осознание ответственности. Твои родители поступили необдуманно, рассказав ему о его особенных способностях. Он стал слишком легкомысленным и неосторожным. Тони был ребенком, и это все казалось ему игрой. После того же, как он погиб, твои мама с папой поняли, что совершили ошибку. Они до последнего скрывали от тебя то, что ты также не совсем человек. Это была забота о тебе. Потеряв его, они сделали все для того, что бы не потерять тебя».
– То есть, по-твоему, смерть их родного сына должна была научить их сберечь жизнь не родной дочери?
