— А деньги? — спросила она. Разумеется, это было важно.
— С этим сложнее, — ответил Деннис.
— Почему сложнее? — она чуть ли не надрывалась.
— Хватит орать, — крикнул он. — Подожди ты пару секунд.
Когда Деннис добрался до пятого этажа, Жюль успела вернуться в квартиру. В свои 27 лет они оба выросли из нее, из этой квартиры в доме без лифта на 84-й Западной улице, совсем рядом с домом, где когда-то жил Деннис. Их жилище без конца подвергалось набегам мышей — те словно глумились над ними, отплясывая, как марионетки, вокруг расставленных ловушек. Но арендная плата была по карману, а переехать не получалось. Жюль училась в школе соцработы и, кроме того, отрабатывала практику в психбольнице Бронкса, под бдительным контролем принимая пациентов. Деннис недавно устроился УЗИ-специалистом в «МетроКэр», клинику неподалеку. Рабочие дни у обоих проходили в бешеном темпе и тянулись бесконечно долго, но заработок, несмотря на это, оставлял желать лучшего.
Они поженились в начале года. Скромную церемонию бракосочетания в греческой таверне в Гринвич-Виллидж провела женщина-судья. Пришли Эш, Итан, Джона, Луи, друживший с Деннисом со студенческих времен, и еще Хэндлеры и Бойды. Денег у обеих семей не было, и, здраво рассудив, свадьбу отпраздновали без затей. Из Лонг-Айленда приехала сестра Жюль Эллен с мужем Марком, а широкоплечие братья Денниса в темных костюмах не могли дождаться, когда смогут наконец снять галстуки. Лоис Хэндлер в бирюзовом платье, купленном в Хеквилле, в магазине «Дресс Бэрн»[5], казалась такой маленькой, робкой.
— Папа был бы счастлив поздравить тебя сегодня, — сказала она, и Жюль не сразу сообразила — чей папа? И вдруг вспомнила: ну как же, мой. В мыслях она редко называла Уоррена Хэндлера «папой». Он был «отцом», а еще чаще — «моим отцом, который умер, когда мне было пятнадцать». Она предпочитала держаться от него подальше, и когда мать заговорила о нем в таверне, Жюль подумала: «Был бы он счастлив, кто знает?» Ему не довелось увидеть ее взрослой женщиной — только странноватой девчонкой со смешными волосами. Он не знал ее и под именем Жюль — только Джули. Так грустно думать о нем именно сегодня, когда она соединяет свою судьбу с человеком, обещающим быть с ней рядом всю жизнь. Выдержав паузу, Жюль отвернулась от матери и обняла законного мужа, который успел снять пиджак. Спина у него была теплой и широкой, как кровать.
В разгар свадебного обеда Эш встала и постучала по своему стакану для воды.
— Мы собрались здесь, — сказала она, — благодаря Жюль и Деннису. На днях, думая, какой тост произнести в честь моей лучшей подруги и ее жениха… — тут женщины обменялись улыбками, так непривычно и волнующе прозвучало это слово. У меня есть жених, подумала Жюль, и Эш подтверждает его наличие. — …я поняла, что Деннис — это твердое вещество, а Жюль — жидкость, — продолжала Эш. — Вряд ли среди нас есть ученые, но я уверена: тому, как они нашли и полюбили друг друга, есть некое химическое объяснение. И как бы то ни было, я очень рада, что они это сделали.
Влажными глазами она посмотрела на Жюль.
— Я не потеряю тебя, — сказала Эш. — Замужество — не тот случай. Здесь происходит нечто иное. Так получается, что твоя самая близкая подруга обретает в жизни новый смысл. Никого на свете я не знаю лучше, чем Жюль Хэндлер… прошу прощения, Жюль Хэндлер-Бойд, королеву дефиса. Твердое вещество и жидкость соединились и образовали… ну, не газ, конечно, это не слишком приятно звучит… — Все рассмеялись. — Но какое-то сильное вещество, которое всем нам необходимо, и которое мы все любим.
Эш села, улыбаясь сквозь слезы, и Жюль, а за ней и Деннис встали и поцеловали ее. Последовали и другие тосты. Джона пожалел, что занимается робототехникой, но не в состоянии заменить Денниса и Жюль роботами, которые тянули бы бытовую лямку, пока настоящие Деннис и Жюль веселятся и развлекаются. Один из братьев Денниса рассказал анекдот про скобяную лавку, но Жюль не поняла юмора. Больше всего ей запомнился тост Эш, которая всегда знала, что сказать, и говорила от души.
