Исключительные полностью

Но дружба оставалась неприкосновенной, нерушимой. Она служила опорой для обеих семей, и все четверо это понимали. С Итаном Жюль дружила иначе, менее открыто и прямолинейно, более странно и безмолвно, эту дружбу сложнее было перенести во взрослую жизнь, по крайней мере в присутствии Денниса и Эш. Обе пары через многое прошли плечом к плечу, привыкли быть рядом. Все они вместе приехали в Нью-Йорк, а теперь неожиданная разница между ними стала раздражающе очевидной. Разница эта обозначилась давно, но стоило Жюль сейчас, секундой раньше, узнать место Итана в списке, опубликованном в финансовом журнале, ее кольнула мысль о том, что вряд ли их с Деннисом жизнь станет когда-нибудь достаточно значимой, чтобы ее можно было терпеть, по крайней мере пока эти двое остаются их лучшими друзьями. Жюль и Деннис успели уже убедиться, что Итан Фигмен очень удачлив и талантлив… но влиятельный? Итан? Его такие вещи вообще не волновали.

Он носил футболки с котом Феликсом и Пиноккио и по-прежнему рисовал в блокнотике на пружинках. Влиятельность подразумевает нечто иное. Никто из них не годился на эту роль, к власти они ничуть не стремились. Да и за большими деньгами не гнались, если уж на то пошло, хотя Жюль отдавала себе отчет в том, что они с Деннисом еле сводят концы с концами. Со дня на день им понадобятся деньги. По правде, они нужны прямо сейчас. Ей просто пока не хотелось об этом думать, это было по-детски, конечно, но в чем-то и прекрасно. В городе так много бедняков, которым нужна психологическая помощь. Она даже мысли не допускала, чтобы повысить расценки и лечить богатых. Да она и не смогла бы с ними работать, померла бы от зависти. Город помешался на деньгах. Ни о чем другом люди не могли говорить, и никто этого не стеснялся. Пару лет назад Итан заметил, что вдруг стало допустимо говорить о деньгах, на новый лад.

В колледже Жюль знала парня, многообещающего тенора, который теперь променял свои оперные мечты на посредничество на бирже. Он хвастался, что сколотил нехилые деньжишки и раз в неделю пел в гей-хоре, двух зайцев поймал. Но зарабатывать деньги ради денег, превращать их в самоцель было противно Жюль, как и Итану. Менялся ли Итан? Ощущал ли себя по-другому, живя совершенно другой жизнью? Вот здесь она напомнила себе, что большие заработки вовсе не означают любви к деньгам. Хотя, подумала она, если бы у нее были деньги, она бы их тоже любила.

Деннис вошел в гостиную, где Жюль сидела на удивительно симпатичном диванчике, который они подобрали на улице.

— Давай же, — поторопила она. — Рассказывай про список.

— Девяносто восьмая позиция — это отлично, — сказал Деннис. — Вспомни, мы даже не знали, будет ли он вообще в списке. Он же новичок в этом деле.

Затем он сообщил, сколько по оценкам у Итана денег, сумма была указана рядом с его именем в списке. Цифра с точки зрения обычных людей была очень большой. Над ней, однако, стояла звездочка, и сноска внизу страницы поясняла, что эта сумма значительно меньше, чем состояние большинства других, кто оказался в списке рядом с ним. Но, отмечал журнал, Итан считается одним из ста наиболее влиятельных людей на телевидении, потому что в ближайшие несколько лет «Фигляндию», уже так полюбившуюся зрителям, вполне возможно, хотя никаких гарантий нет, начнут продавать местным станциям по всей стране.

Итан уже объяснял Жюль, что по-настоящему крупное состояние на телевидении сколачивают, если программа длится пять сезонов — почти сто серий, — поскольку именно тогда начинается ее коммерческое распространение. К четвертому сезону, говорил он, уже неплохо себе представляешь перспективу. Он понятия не имел, произойдет ли это с его программой, и предполагал, что вряд ли.

— Шансов мало, — говорил он. — Здесь как повезет. Меня удивляет, что в этом сезоне мы вообще продержались. Отзывы были хорошие, но рейтинг далеко не звездный.

Но, возможно, он скромничал. Привирал, стесняясь обсуждать с Жюль, будущей медицинской соцработницей и женой УЗИ-специалиста, то блистательное направление, в каком уверенно продвигалась его собственная жизнь. Ни разу он не сказал: «Ну не странно ли, что со мной такое случилось? Не похоже на бред сумасшедшего? Может, пора лезть на крышу и орать?» Или: «Не бойся, я не превращусь в эдакого ублюдка с тугим кошельком, которых мы все терпеть не можем. Никаких „Феррари“ у меня не будет».

Он не торжествовал, даже напрямую не упоминал о происходящем — разве что вскользь, смущенно. Но большую часть времени он не поднимал головы от стола, прорабатывая многочисленные детали своего шоу.

Будущее, говорил Итан, всегда неопределенно. Но редакторы, составившие список топ-100, были настроены оптимистичнее. Они уже прочили «Фигляндии» коммерческое распространение и довольно уверенно заявляли, что даже нынешнее влияние Итана (пока, впрочем, намного более существенное, чем его состояние) огромно. Опубликованная цифра совершенно не соответствовала образу жизни Итана и Эш, они ничем не выдавали, что настолько богаты.

— Наш влиятельный друг, — сказала Жюль. — Вот черт.