Искра полностью

Мидас подходит ко мне, водя взглядом по тронному залу. Он смотрит на блестящие полы, на позолоченные оконные рамы и стекла, которые отныне окрашены в золото. Мне даже удалось позолотить стены, на что ушел не один час при таком огромном пространстве. Пришлось золотить все струями, чтобы не слишком быстро истощились силы.

А теперь я устала, не в духе и достигла дневного предела, попустительствуя тонким намекам Мидаса, что еще нужно позолотить.

Нахмурившись, Мидас возводит глаза к потолку. Я не смогла поднять свою силу так высоко, а потому потолок и люстры из голубого хрусталя остались нетронутыми. Лично я считаю, что белый и голубой цвета выглядят лучше.

Единственное, что осталось в неизменном виде, – это наблюдательная секция, деревянные поручни и скамьи. Однако, учитывая размеры зала, сегодня я сделала гораздо больше, чем рассчитывала.

– Как жаль насчет люстр, – остановившись напротив меня и запрокинув голову, задумчиво произносит Мидас.

Приходится держать язык за зубами, чтобы не наброситься на него с упреками. Я без устали работала целый день, и теперь он говорит мне такое?

Я чувствую, как проклевывается из бездны моей души уже знакомый мне гнев. Я завязала ленты в безыскусные банты на спине, но от вспышки гнева они инстинктивно натягиваются.

Пока Мидас оглядывает комнату, я смотрю на него.

– Жаль тебя разочаровывать, – огрызаюсь я.

– Завтра мы закончим, – задумчиво говорит он, не заметив мой тон.

Для меня загадка, почему он говорит «мы», если просто праздно сидит тут и смотрит.

– Как раз вовремя. Я получил весть из Третьего королевства. Им помешали тимбервинги, но они вернулись на прежний курс и скоро прибудут. – Он с гордостью смотрит на позолоченный трон, словно уже нарисовал в своем воображении, как сидит на нем, пока за ним наблюдают его новые воздыхатели.

Монстр, прочно обосновавшийся у меня в груди, издает предупреждающие рулады, но я их подавляю.

Пока я каждый день золотила предметы, Мидас трудился молча, время от времени произнося буквально пару слов, а это значит, что у меня было достаточно времени на размышления. Я пытаюсь выяснить, кто я без его контроля, но… Хочу полюбить ту, кем становлюсь. Меня волновало, что может случиться, если это темное чудище, пустившее во мне корни, поднимет свою уродливую голову.

Судорожно вздохнув, я снова подавляю гнев, а пальцы прижимаю к ноющему виску.

– Теперь я бы хотела прилечь.

Мидас впервые смотрит в мою сторону, хмуро проводя по мне холодным взглядом.

– Ты устала?

– Конечно, устала, – раздраженно говорю я.

Вместо вспышки злости или резкого взгляда, который предупреждает меня помнить о Дигби, он лишь сильнее хмурится.

– Ты права. За последние дни ты провела большую работу, и мне стоило следить за тем, чтобы ты не переутомлялась. Ну же, мы выйдем через заднюю дверь, и я провожу тебя в твои покои, чтобы ты отдохнула.

Отдых. Звучит божественно.

Мидас поворачивается и начинает идти, но меня передергивает, когда я понимаю, что для того, чтобы отдохнуть, мне придется идти. Далеко.

Я умасливаю себя мыслями о пуховой кровати и перовых подушках, которые ждут меня наверху. Истинная трагедия этого тронного зала не в том, что мне не удалось позолотить люстры, а в том, что здесь нет ни одной подушки.

Поскольку самый мягкий предмет здесь теперь – это трон из чистого золота, то я проговариваю для себя вдохновляющую речь.

Я смогу.

Я смогу миновать долгий путь в свою комнату, хоть и черпала свою магию до изнеможения на протяжении нескольких дней. Смогу, потому что не хочу показывать перед Мидасом слабость. Я сильная женщина, которая учится быть независимой, будь я проклята.

Нет. Я почти сильная женщина. И пока этого «почти» должно хватать.

Издав решительный вздох, который звучит почти как всхлип, я отлипаю от стены и встаю на ноги.

Светлая сторона: мне удалось не упасть плашмя на пол.

А потом я вспоминаю, сколько ступеней придется преодолеть, и мое «почти» немного дает слабину. Дурацкие замки с дурацкими ступенями.

Я хватаю туфли и перчатки, оставленные на помосте, надеваю их, и в ту же секунду кожу покалывает от верного признака, что день подошел к концу.

Я прерывисто вздыхаю, когда моя золотоносная сила испаряется как туман, засыпает на ночь под заходящим солнцем, и мои ноющие ладони болят, когда оставшееся золото впитывается обратно в кожу.

Мидас ждет меня у двери, явно обратив внимание на то, сколько мне нужно времени, чтобы сюда добраться. Я волоку ноги, обутые в шелковые тапочки, и каждый шаг дается тяжелее предыдущего.

Когда я наконец подхожу к дверям, его брови сходятся на переносице.

– Я тебя измотал. Прошу прощения.

– Все хорошо.