– Да вы попросту праздно стоите, а она тем временем чуть с ног не валится. – Он сжимает челюсти, в выражении его лица – колкое презрение. У меня сердце ходит ходуном от яростного стремления защитить, хлынувшего из его слов предупредительным рыком вожака волчьей стаи.
Вот сейчас он точно выглядит грозным чудищем, каким его выставляют сплетни. Даже я немного напугана, а ведь знаю, что он не причинит мне вреда. Во всяком случае, физически.
– Я в порядке, – отвечаю я, но голос у меня тихий и хриплый.
Его аура тянется ко мне, застав врасплох, и я охаю от ощущения, как она ласкает мою кожу.
– Да? – приподняв бровь и шипы с тупым кончиком, спрашивает Рип. – Тогда встань прямо.
– О, конечно, а еще я лошадь запросто подниму. Может, еще пробегусь прямиком до Пустоши, – ворчу я.
– Хм, – произносит Рип, явно зазнавшись, от того что добился желаемого ответа.
Он поворачивается к стражникам, которые, похоже, теперь попали к нему в немилость.
– Вам повезло, что я не враг. Повезло, что мой король заключил союз с вашим правителем. Потому что вы оба бездарные идиоты, которые не имеют права ее охранять, – рычит Рип. В его голосе бурлит гнев, а этот гнев словно не дает остыть моей разгоряченной коже, не дает мне сделать вдох. – Уходите, пока я не рассказал царю о вашем поведении.
Стражники изумленно на него смотрят.
– Но фаворитка…
– Я сам провожу ее в ее покои, и со мной она будет в большей безопасности. В отличие от вас, я никогда не дам деру при приближении угрозы.
Внутри все переворачивается, и во мне поднимается волна эмоций. Я должна чувствовать раздражение из-за его вмешательства не в свое дело, но вместо того… чувствую облегчение. Мне легче, когда он здесь, легче, что он по-своему меня защищает. Легче, что он
– Командир…
– Если бы царь Мидас увидел, насколько вы сейчас никчемны, то подвесил бы вас к золотым балкам. Но открою вам одну тайну. – Он наклоняется ближе к их лицам, шипы на его руках похожи на когти, готовые нанести удар, а чешуйки на щеках мерцают в угасающем свете. – Я подвергнул бы вас более жестокому наказанию.
Слышу, как один из стражников громко сглатывает.
– А теперь валите отсюда. – Он кивает, и этого достаточно. Стражник пихает ключ Рипу в руки, а после эти двое поворачиваются и удаляются, сверкая пятками. Вскоре их шаги полностью стихают.
Я остаюсь наедине с Рипом, и мы смотрим друг на друга. Время словно замирает, растекаясь между нами заледеневшим озером.
Я сглатываю, и Рип ведет взглядом по моему горлу. Кожа на шее вспыхивает, словно его взгляд ощущается прошедшимся по ней гвоздем. Почему мне вдруг кажется, что мое сердце – это олененок, выглянувший из-за безлистого куста? Словно я добыча, запутавшаяся не в зубах или когтях, а в шипах. В шипах, спрятанных в перекрученных ветвях, к которым так охотно подошла сама, а кровь моего сердца покрывает каждую колючку.
Ошибиться невозможно. В эту минуту, в самом уязвимом и слабом состоянии, правда раскрывается, как раздетая догола девица.
Сколько бы я себе ни лгала, сколько бы раз ни пыталась выкинуть Рипа из головы, правда заключается в растекшемся по моей коже румянце и боли в груди.
Этот мужчина с бездонными глазами уже заманил меня в ловушку.
Минуты, бегущие между нами, отмечены лишь ударами моего сердца, которые словно подстраиваются под пульсирующую на его шее кровь.
И хотя мы на широкой лестничной площадке, где белые балки перекрещены над головой, как кожаные ремни на его груди, кажется, словно мы стоим в тесном загоне и занимаем все свободное пространство.
Рип внимательно смотрит, как я свесилась над перилами, и если бы я не чувствовала себя так ужасно, то могла бы озаботиться тем, какой слабой кажусь. Но мой разум настолько измучен, что всякое волнение по этому поводу улетучивается через покрытое инеем окно.
– Ты в порядке? – тихо спрашивает он.
Его тон изменился. Стал совсем другим, непохожим на тот, которым он разговаривал со стражниками. Его спокойный голос обволакивает мое тело, словно туман над прудом, освещенным звездами.
– Я? Прекрасно. Идеально. Лучше не бывает, – язвительно отвечаю я, хотя мои слова звучат слишком небрежно, слишком невнятно.
Рип прищуривается.
– Ты пьяная?
– Опьянела от силы. – К превеликому стыду, с губ срывается неслыханно громкое фырканье, и я начинаю хохотать над своей неудачной шуткой. А потом начинаю смеяться еще сильнее над нахмурившимся Рипом, пока все мое тело не трясется от веселья и стоять прямо становится еще сложнее. Ну да, я все же сорвалась. Разум иссяк вместе с моей магией.
Когда у Рипа весело подергивается уголок рта, внутри все переворачивается от этого вида. Мой смех стихает вместе с приливом, а истерика высыхает, как заброшенный берег.
Противоречивые желания вынуждают меня усомниться, хочу ли я от него уйти… или оказаться ближе.
Плохая идея. Плохая, ужасная, жуткая идея.
И все же усталость лишила меня сил, потому что я просто хочу дышать. Перестать составлять планы, покончить с притворством и волнением и просто насладиться моментом. Однако это вероломные воды, а я никогда не была сносным пловцом.
