— Тогда вам придётся спуститься под землю за этим дядей.
— И там ты дашь нам халу? — недоверчиво уточнил голубоглазый Моша, пристально вглядываясь в лицо матери, словно желая уличить её во лжи.
— Нет, сначала мы выберемся из города, дорогой, — женщина мягко улыбнулась сыну.
— Ну ладно, — наконец согласился ребёнок, натягивая подол длинной рубахи на нос.
— Не полезу! Боюсь! — заныла Саррочка.
— Пойдёшь ко мне на руки? — спросил Джулиано, привыкший возиться дома с младшими отпрысками многочисленного семейства де Грассо.
Девочка кокетливо выпятила губки и важно кивнула. Джулиано споро подхватил её невесомое тельце и направился вслед за Сусликом, спускавшимся по влажным каменным ступеням в клоаку.
— И я, и меня на ручки! — запищали остальные дети.
— Тихо! — урезонил малышей отец. — Юди́фь, возьми Руфь. Йося, тебя понесу я. Остальные пойдут сами.
Дружный рёв разочарования старших детей был ему ответом.
— Быстрее! — настойчивый голос барбьери подстегнул джудитов.
Он уже стоял у прохода в низкий жёлоб и, ссутулившись, ждал всех у чёрного провала, по которому журчала вода. Оглядев столпившихся джудитов, барбьери всучил второй факел кому-то из братьев Ицхака, замыкавших шествие, и, морщась, полез в вонючую дыру. Следом за ним, пригнувшись, шагнул Джулиано. Ему, конечно, претила идея опять лезть под землю — слишком свежи были недавние воспоминания о каменном склепе языческих императоров, но выбирать не приходилось.
Процессия беглецов оказалась в прямой низкой трубе овоидной[113] формы. Воняло здесь на порядок сильнее, чем наверху. Под сапогами что-то противно хлюпало. Ноги сразу поехали по наклонной осклизлой кладке стока. Съеденный обед подкатил к горлу. Сзади кого-то вырвало. Джулиано не стал оглядываться. Девочка на руках притихла, доверчиво прижимаясь к нему всем телом, обхватив ногами за талию и спрятав нос под воротником дублета.
Шагов через пятьсот труба открылась в просторный рукотворный грот с арочным потолком, прорезанным световыми окнами уличных стоков. Барбьери с факелом торопливо спрыгнул на небольшой туфовый островок, располагавшийся сразу под жёлобом. Постепенно все джудиты столпились рядом. Под ними расстилалась медленно колышущаяся смрадная река, текущая между базальтовых блоков. Полустёршаяся табличка рядом с жёлобом гласила: «Cloaca Maxima[114]».
— Мы здесь точно пройдём? — поинтересовался Джулиано, с трудом подавляя рвотный позыв.
— Угу, — не разжимая губ, ответил ему Суслик, — тут не глубоко. Aurea mediocrĭtas[115]. Дождей давно не было.
— Поверьте моему опыту, вы скоро притерпитесь, — сообщил бледный Ицхак, прижимавший к груди сына.
— Скорее бы, — пробормотал Джулиано, старясь не дышать носом.
Суслик первым спрыгнул в неповоротливую клейкую массу из смеси фекалий, мусора, ила и прочих отходов. Кое-где на поверхности из вонючей жижи выступали каменные островки и земляные наносы, торчали мелкие веточки и целые древесные сучья. Грязная кладка стен влажно поблёскивала чёрной плесенью и белыми потёками солей. Длинные липкие сопли то ли лишайника, то ли водорослей спускались со сводчатого потолка. Беспрерывный стук капель и журчание сотен ручейков сливалось в монотонный гул.
Джулиано спрыгнул за Сусликом. Тошнотворная субстанция противно чавкнула, охватив щиколотки юноши. Он покачнулся, но сумел выровняться, упершись рукой в слизкую каменную стену тоннеля. Де Грассо догадался, что дно клоаки представляет из себя двухскатный сток, идущий под небольшим уклоном к центру жёлоба. За спиной кто-то из джудитов не устоял на ногах и плюхнулся в омерзительный бульон. Джулиано ускорил шаг, чтобы не слушать, как содержимое желудка упавшего извергается в мутную жижу.
Впрочем, дышать стало легче. Из ливневых отверстий долетали свежие ветерки. Вскоре тоннель вывел к просторному коллектору, куда раскрывались ещё несколько рукавов большой клоаки. В центре грота находилось круглое сооружение, наполовину погребённое под слоем нечистот, из которых торчали две мраморные женские фигуры, сжимавшие в руках что-то вроде палок-подтиралок с губками на концах.
— Что это за место? — поинтересовался Джулиано, с любопытством вглядываясь в древнее строение.
— Храм богиням клоаки, — сообщил Суслик, приподнимая факел над головой.
— Писе и Каке? — с детской непосредственностью предположила Саррочка, отнимая лицо от плеча юноши.
— Нет, — Суслик хихикнул, — имена богинь, так же как их изваяния, покрыты толстым слоем, кхм… времени. Увы, никто их уже не помнит.
— Получается, мы знаем лишь прозвания восьми отверженных и малютки Гадэса — их жертвы? — уточнил Джулиано.
— Точно, — подтвердил Суслик.
— Но есть же надписи на статуях, упоминания богов в летописях и свитках? Там полно имён, — удивился де Грассо.
— На стене собора тоже много чего понаписано, — проворчал барбьери, сплёвывая в медлительный поток скопившуюся на языке горечь. — Ты, к примеру, знаешь, кто такая Венера?
— Нет.