— И я тоже, — Суслик брезгливо сдвинул локтем бурые побеги неведомой флоры, свешивающиеся с потолка, перегораживая ему путь, — но сдаётся мне, что в большинстве красоток Сучьего Вымени есть что-то венерическое.
— Дядя, когда мы уже выйдем отсюда? — захныкала Саррочка, теребя Джулиано за потрёпанные тесёмки куртки.
— Скоро, малышка, — подбодрил девочку оглянувшийся Суслик, — я уже вижу свет в конце этой зад… тоннеля.
Суслик забросил догорающий факел в зловонный кисель, и Джулиано различил тусклый свет, пробивающийся из-за ближайшего поворота.
— Хвала тебе, господи! — почти хором воскликнули джудиты.
Дымные осенние сумерки тяжёлым плащом навалились на беспокойный город Конт. Бледная пелена тумана медленно поднималась над остывающими водами Тибра. Болезненный ноздреватый полумесяц скользил в окружении тусклых звёзд по небу цвета закопчённого сурика и кошенили[116]. Стаи потревоженных птиц с пронзительным граем метались над низкими черепичными крышами простых домов и величественными куполами соборов. На нескольких башнях тревожно перекликались бронзовые колокола.
К шести часам беспорядки выплеснулись за пределы джудитского гетто, но городская стража по-прежнему бездействовала, надёжно запершись за высокими стенами своих казарм. Насилие, убийства, грабежи и массовые потасовки перекинулись на другие районы столицы. По улицам сновали взбудораженные контийцы, вооружённые длинными ножами, мушкетами, а подчас и обычными палками. Богатые палаццо были наглухо закрыты изнутри и превращены в неприступные крепости. При любом подозрительном движении в подворотне они начинали огрызаться градом болтов и пуль, вылетающим из-за массивных дубовых ставней на окнах.
Беглые джудиты во главе с Сусликом, притаившиеся в ивняке у выхода из стоков большой клоаки, отчётливо слышали звуки этой крысиной возни. Шум выстрелов и крики боли далеко разносились над сонной лентой реки. В прохладном осеннем воздухе отчётливо пахло гарью и пороховым дымом.
— Что теперь? — спросил Джулиано, настороженно прислушиваясь к подозрительным всплескам на Тибре.
— Обождём пока здесь, а там видно будет, — предложил Суслик, старательно отскребая налипшее дерьмо с подошвы сапога острым осколком туфа, торчавшим из воды.
— Дети устали, сеньор Никколо, мы не можем стоять тут всю ночь, — пожаловался Ицхак.
— Вот если бы перебраться на другой берег, — задумчиво пробормотал де Грассо, — можно было бы укрыться в одном из мавзолеев на кладбище Святого Августина.
— Мысль не дурна, — согласился барбьери, потирая треугольный подбородок, — только где взять лодку в такое время? Впрочем, есть у меня тут один знакомый рыбак, у которого я однажды извлёк здоровенный крючок из musculus gluteus maximus[117]. Если я застану его дома, у нас будет шанс пересечь Тибр.
Смысл сказанного ускользнул от Джулиано, но по кривой усмешке Суслика и загадочному выражению лица джудитского лекаря юноша догадался, что речь идёт о некой интимной части рыбацкого тела.
— Давай, только быстрее, — напутствовал де Грассо уходящего вверх по речному откосу барбьери, — хотелось бы ещё поужинать сегодня.
— У вас, юноша, весьма крепкий желудок, — джудитский лекарь задумчиво погладил себя по впалому животу. — Боюсь, что мне ещё долго не захочется принимать пищу.
Часы на колокольне собора Сан-Джованни дважды пробили четверть, прежде чем Джулиано вновь увидел Суслика. Сгорбившись чуть ли не вдвое, он грёб в сторону стока большой клоаки, сидя на дне утлого челнока и поминутно оглядываясь. Поравнявшись с вонючими арками тоннелей, Суслик громко свистнул, подзывая затаившихся джудитов.
— Что так долго? — поинтересовался Джулиано, подходя к лодке.
— Этот идиот оказался мертвецки пьян. Я так и не смог его добудиться, — Суслик криво улыбнулся, показав выпирающие передние зубы, — пришлось взять его корыто без спроса.
— А другие рыбаки не возражали?
— Не-е, артель решила устроить сегодня праздник. Они изловили какого-то джудита, торговавшего вином на Рыбной улице, и надрались, словно Бахус у Мидаса[118].
— Помилуй, создатель, Моисея бен Ноама, — вполголоса пробормотал Ицхак.
— Не переживайте, уважаемый Ицхак, торговец жив, — заверил джудита Суслик, — рыбаки ему только бока помяли и закрыли в лодочном сарае. Это он меня надоумил, где взять ключи от цепи ялика.
— Благословенна милость господа нашего, — лекарь молитвенно сложил руки на груди.
— Позже будете хвалу возносить. Темнеет. Лезьте скорее в лодку, — посоветовал Суслик.