Серые, набрякшие мелким осенним дождём тучи цеплялись дряблыми подбрюшьями за высокие шпили церквей и соборов Конта. Слякотная морось изредка осыпала хмурых прохожих, заставляя их кутаться в плащи и накидки. Мокрый ветер, сильными порывами налетавший с запада, срывал с верёвок, натянутых от дома к дому, неубранное вовремя белье и гремел разболтавшимися ставнями. С центральных улиц исчезло битое стекло и кирпичи. В воздухе перестал ощущаться запах пожара. Жизнь столицы постепенно входила в обыденную колею. Словно и не кипело всего пару дней назад в квартале цирка Флавия адское варево, не плескалась мутная пена поломанных судеб на грязные городские стены, не рвались тонкие нити людских жизней. Тих и смирён был город.
Уставший Джулиано в компании Суслика медленно брёл по сырым улицам Конта. Они только что благополучно проводили семейство беглого джудита Ицхака до северных ворот и теперь не спеша возвращались назад. Де Грассо отчаянно зевал. Выспаться в минувшую ночь у него не получилось. Лекарь и барбьери провозились с поисками осла до самого рассвета, и юноша в ожидании их просидел всё это время на холодных ступенях мавзолея, изредка ловя себя на том, что проваливается в зыбкое забытьё и клюёт носом.
— Как думаешь, обрадуется Пьетро твоему воскрешению из мёртвых? — спросил Джулиано.
— Ещё бы! Я ж ему денег должен, — позёвывая в кулак, сообщил барбьери.
На этом они и расстались. Бледный Суслик с тёмными кругами под глазами и недельной щетиной на лице поплёлся отлёживаться в свою нору рядом с Колизеем.
Купив на углу Кожевенной и Мучной улицы свежую лепёшку и проглотив её, практически не жуя, де Грассо размашистыми шагами устремился к школе маэстро Фиоре.
Незаметно пробравшись в притихшее палаццо, Джулиано, не умываясь, прямо в одежде упал на любимый тюфяк. Несколько минут он отрешённо прислушивался, как в библиотеке второго этажа отчётливо скрипят мозгами прочие ученики, засевшие за фехтовальные трактаты. После чего сознание юноши померкло, точно в комнате задули свечу, и глубокий сон охватил всё его существо. Сквозь густую патоку беспамятства Джулиано слышал, как чьи-то руки настойчиво трясли его за камзол. Хотя, возможно, это только снилось смертельно уставшему де Грассо.
Ближе к полуночи юноша открыл глаза. Ваноццо де Ори сладко похрапывал на соседнем матрасе. Де Грассо поворочался с боку на бок, но противоречивые желания воспользоваться отхожим местом и поесть заставили Джулиано оставить уютное ложе и отправиться в путь по тёмным галереям школы.
Чуть не заснув в процессе отправления естественных нужд и всё же благополучно завершив свои дела в подсвеченной тусклой луной уборной, юноша походкой пьяного моряка добрался до кухни, в которой мирно почивали слуги. Один из них, скорее всего, Гастон, попытался усовестить Джулиано, жадно вгрызшегося зубами в холодный окорок, за что был наказан тычком под рёбра и ударом кулака в глаз. После чего де Грассо влил в себя полбутылки неразбавленного порто и с чистой совестью отправился досыпать.
Следующее утро наступило для Джулиано позднее обычного. Пасмурный свет осеннего дня тусклыми проплешинами испятнал дальнюю стену маленькой кельи. В приоткрытые ставни залетал влажный ветерок. В школе было очень тихо — видимо, ученики отправились на утренние занятия лёгкой атлетикой в садах Лукулла.
Джулиано тенью проскользнул в купальню, где наскоро почистил одежду и привёл себя в надлежащий вид. Он успел как раз к возвращению шумной толпы разгорячённых пробежкой воспитанников де Либерти.
Ваноццо, Пьетро, Жеронимо и другие сразу обступили де Грассо со всех сторон и засыпали градом вопросов о том, куда он пропал и чем занимался последние пару суток. Поток слов был внезапно прерван деликатным покашливанием незаметно подошедшего сеньора де Либерти. Маэстро бережно сжимал в узловатых пальцах белую хризантему, и его взгляд не сулил Джулиано ничего хорошего.
— Потрудитесь объяснить ваше отсутствие на занятиях, сеньор де Грассо, — сухо потребовал сеньор Фиоре.
— Я гонял джудитов, — ответил Джулиано, дерзко глядя в глаза учителю.
— Это, бесспорно, благородное времяпрепровождение, но оно никак не оправдывает вас, — маэстро смахнул несуществующую пылинку с чёрного рукава безупречного дублета. — Все прочие мои ученики сумели вернуться в школу ещё до ужина среды. Вы же где-то пропадали весь четверг и бездарно проспали утро пятницы.
— Виноват, сеньор Либерти, этого больше не повторится.
— Не повторится — это точно, — маэстро крепко сжал несчастный цветок и безжалостно растёр его между пальцев так, что белые лепестки запорошили полы его одежды, — потому что я выгоню вас из моей школы.
Джулиано моргнул. На лицах собравшихся юношей отразилось полное непонимание происходящего. Глаза распахнуты, рты искривлены в немом изумлении. В первое мгновение никто из воспитанников маэстро Фиоре не мог поверить, что де Грассо выставляют за стены палаццо сеньора де Либерти по такому ничтожному поводу.
— За что? — возмущённо воскликнул юноша. — Я ничего не сделал!