— О, что за схватки я терплю сейчас! Какие рези! Как на дыбе рвут меня! Сойди ко мне, жена моя прекрасная! Сойди скорей и ложе раздели со мной! — несчастный муж с огромным накладным фаллосом упал на колени под стенами Акрополя.
— Зачем зовёшь меня, коль променял давно на меч тепло любви и рук моих объятия? — гордо ответила «женщина» с выставленной напоказ накладной левой грудью, выглядывая через бойницу крепостной стены.
— Меня не жаль, так пожалей ребёночка! — трагически воскликнул актёр. — Он без пригляда женского — шестой уж день не мытый и не кормленный! Зови, сыночек, мать свою безумную!
Тот же актёр, мгновенно сменив голос на детский писк:
— Ай, мама, мама, к нам спустись скорей!
— Уже бегу! — «женщина» торопливо сбежала вниз по ступеням приставной лестницы. — Вот сердце материнское!
Обрадованный муж мгновенно заключил её в объятья и покрыл горячими поцелуями мягкие белые плечи.
— Не уступлю, покуда не помиритесь с троянцами и войн не прекратите вы, — «женщина» плотно скрестила руки под пышной бутафорской грудью, обтянутой мягкими складками белой туники.
— Ну, коли так, то, может, и помиримся, — отвечает ей актёр, жадно косясь на приподнятые прелести жены, — а ты пока приляг со мною, милая.
«Женщина» измерила его возмущённым взором и упёрла руки в бока:
— Вот рассмешил, а как же наш ребёночек? Неужто юный взор смущать пристало нам своею похотливою забавою?
— Он убежал уже. Сверкают пяточки, — актёр отвернулся в сторону и помахал кому-то невидимому рукой. — Приляг же поскорей со мной, прелестница.
— На что же нам прилечь? Ведь нет простынки тут!
— Я на земле готов, иди ж ко мне, любимая!
— Нет, погоди, схожу я за простынкою, — «актриса» быстро умчалась в крепость.
— Ай-ай, как сладко! Возвращайся же!
— Ну вот, простынка есть. Нужна подушечка! — «женщина» кинула к ногам разочарованного мужа мятый свёрток и снова убежала.
— Оставь уже все тряпки и приди ко мне! — кричит он ей вслед, потрясая накладным фаллосом.
— Уже лечу, бегу к тебе, любимый мой, — вернувшаяся «актриса» присела и начала устраивать на полу любовное гнёздышко. — Ложись сюда, теперь привстань, мой миленький.
— Уже привстало всё!
Джулиано с сожалением поднялся из-за стола и вышел в сад. Он никогда не бывал в Папском дворце и даже не представлял, где среди высоких кустов аккуратно подстриженного самшита может находиться фонтан. Вечерние сумерки быстро опускались на ухоженный дворцовый парк. Масляные фонари на дорожках уже зажглись, и под молодыми пиниями лежали густые колючие тени.
Из-за зелёной стены раздался лёгкий женский смешок. Джулиано поспешил на звук, чтобы разузнать дорогу.
