Когда-то он заключил сделку, чтобы спасти любимую женщину и своего ребенка, и какова бы не была расплата, он не жалел о сделанном ни секунды. Именно эту простую истину он и хотел донести до сыновей. Впрочем, они не Мэл. Их эта история, эта боль задела лишь по касательной. И все равно каждый чувствовал себя преданным.
Это ощущалось в затянувшемся молчании, в тяжелом вздохе Феликса, в сжатых в тонкую линию губах Кирана, в хмурой морщинке на лбу Уилла. Он был почти благодарен Феликсу, что он все же решил нарушить эту гнетущую тишину вопросом:
— Когда об этом узнала Самира?
— Давно, — ответил за отца Дэйтон.
— Откуда ты знаешь? Вы обсуждали это?
— Нет. Мы никогда об этом не говорили, но я знал, что какая-то тайна прошлого мучает ее, не дает спокойно жить.
— Спокойно жить? — усмехнулся Феликс и многозначительно посмотрел на Александра. До него только теперь дошло, почему принцесса обезумела в последнее время. Дело было вовсе не в ревности к Дэйтону. Она просто хотела устранить соперницу. Не подозревала только, что король в курсе и ее интриг, и реального положения дел.
— Дело в браслете, верно? — внезапно осознал Уилл.
— Браслете Мэл? — решил уточнить Киран.
— Да. Тот самый браслет, который моя сестра надела на ручку Лин, когда та родилась. Он был на руке Самиры, когда вы с Дэем привезли ее из Кровавых песков. Но как так вышло, что браслет оказался на ней? Это был злой умысел? Нас хотели запутать?
— Скорее всего, это была случайность, — снова ответил Дэйтон. — Самира жила в доме Омарис Агеэра — приемной матери Клементины. Ребенок Омарис умер во время родов, и единственное хорошее, что сделала моя мать — оставила девочку в хлеву у их дома.
Он отчего-то тоже чувствовал себя виноватым, потому, наверное, легче простил отца, чем все остальные.
— Значит, они воспитывались вместе?
— Да. Возможно, Клем подарила Самире этот браслет, или она случайно его взяла. Это уже не так важно.
— Почему же? Это очень важно, — возразил Уилл. — Ведь именно из-за браслета мы все поверили, что Самира и есть Лин.
— Тебя там не было, — встал на защиту отца Дэйтон. — Ты не видел того кошмара, что видели мы. Кровавые пески до сих пор остаются моим самым страшным воспоминанием. Мертвые тела повсюду. Женщины, дети, люди, полукровки вперемешку. Там невозможно было кого-то отыскать. Огонь, смрад, отчаяние и жуткая, противоестественная тишина. Мертвый город. Мы все хотели только одного — поскорее убраться оттуда. И найти среди всего того ужаса и хаоса живое существо, маленькую девочку, да еще и с браслетом Мэл на запястье — было сравни чуду. Для меня так и было, но для отца это было концом. Если браслет был у Сэм, то это значило, что в том месиве из тел была Лин. Мы не успели.
— Но потом…
— Играть с Матерью всех драконов и особенно переходить ей дорогу всегда чревато. Она предупредила меня, чтобы я не смел вмешиваться, — сухо проговорил король.
— И ты не вмешался?
— Нет. Мать не та персона, которую можно просто не послушать. И да, я боялся последствий. Она заставила Лазариэля убить своего дракона ради моей дочери, и я прекрасно осознавал, что она могла сделать, если бы я не подчинился.
— И что теперь? — снова спросил Уилл. — Мы знаем, Мэл знает, Самира знает, и Клементина тоже в курсе своего происхождения. Каковы наши дальнейшие действия? Мы скажем народу, что Лин наконец нашлась? Объявим ее принцессой? Сделаем наследницей трона? Она ведь родная.
— Дэйтон станет новым королем, ничего не поменялось.
— К тому же, Клементина не свободна…
— Дэйтон, — перебил сына Александр и едва заметно качнул головой. Как бы ему не хотелось быть откровенным до конца, но к еще одной, самой опасной правде, ни он, ни его близкие не были еще готовы.
— Что? — заметил странные переглядывания отца и сына Уилл. — Ты что-то еще от нас утаиваешь?
— Дэйтон просто хотел сказать, что ее с Илларией очень многое связывает.
— Что, например? — не поверил Уилл. — Я пораспрашивал тут кое-кого. Вы знали, что ее дед — полный урод. Мало того, что до девяти лет откровенно издевался над девочкой, пока правящая семейка не взяла ее под свою опеку, обращался с ней, как с приживалкой все эти годы, так еще и заставил заключить магический брачный договор с каким-то мальчишкой-дэйвом, чтобы сохранить свой угасающий Дом. А эта история с извращенцами Флемора — протеже повелительницы, вообще ни в какие рамки не лезет. Они такие мерзости там творили, и Клементина была одной из их жертв. И это я еще не сказал об убийствах в самом Доме Агеэра? Да девочка всю жизнь на волосок от смерти ходит. Нет, я знал, что Иллария то еще болото, но не ожидал, что настолько. Удивляюсь, как она при всем при этом умудрилась выжить?
— Ты сгущаешь краски, — попытался возразить Дэйтон. — Все не так мрачно, как тебе думается.
