Что ж, Сэм была совсем не против этого, но почему-то была уверена, что без ее помощи, у него ничего не выйдет. И если парня найти было легче, то девица пряталась в тени, совсем как леди Ней, которая после возвращения во дворец, куда-то пропала. Самира всерьез опасалась, что милая, всегда исполнительная фрейлина исчезла уже навсегда, но у Халиэля была иная точка зрения.
— Хотела бы, давно бы исчезла, — сказал он.
Увы, ничего нового о скрытной девице узнать не удалось. Разве что документы, как и предполагалось, были фальшивыми. И ни в жандармерии Эссира, ни в разведывательном отделе тайной полиции никаких данных о ней тоже не было. А это значило только одно — что в Арвитане она человек новый и не успела натворить ничего, что могло бы привлечь их внимание, или просто не оставила следов, указывающих на ее причастность.
— Значит, думаешь, она объявится?
— Я не сомневаюсь в этом. Ее миссия в Эссире еще не окончена. И рано или поздно мы узнаем, зачем ей нужно было втираться к тебе в доверие.
— Хотелось бы еще узнать, на кого она работает, — вздохнула Самира.
— Да, — согласился Халиэль, — хотелось бы.
После посещения ремесленной Академии мы с родителем вернулись к карете, чтобы отправиться в еще одно удивительное место — питомник котов харашши. Это был огромный, двухэтажный дом и бескрайний лес за ним. Красиво. В доме находились маленькие, только что родившиеся котята, в заповеднике обитали большие.
— Их часто забирают? — спросила я, наигравшись и даже накормив одного из котят. Маленькие, они такие смешные, неуклюжие, с короткими лапками без когтей, но зубастенькие и ужасно любопытные.
— Часто. Почти всегда. Харашши живут в питомниках до обретения хозяина. Несколько лет назад Лазариэль серьезно облегчил нам задачу поиска, — рассказал родитель, приняв уже свою привычную, королевскую форму. Видимо, кулон разрядился. Впрочем, мы были достаточно далеко от центра города, чтобы переживать по этому поводу, да и король оказался частым гостем питомника, вместе с моей… с королевой. Да, не так-то просто назвать ее матерью, даже мысленно.
Слова родителя здорово заинтересовали меня. Ведь коты харашши по связи с человеком напоминают наших драконов или даже единение истинных. И если ректор нашел способ находить хозяина для харашши, то возможно, он подойдет и для соединения истинных пар? Потому я и спросила:
— Это какое-то заклинание?
— Да, весьма простенькое, — с готовностью ответил родитель, — и довольно эффективное. Благодаря ему даже взрослые харашши обретают семью.
— У вас ведь тоже есть свой харашши? Воин, — припомнила я нашу прошлую встречу с этим большим, степенным, независимым животным.
— Не у меня, у Мэл и Дэйтона, — поправил меня родитель.
— А есть разница? — удивилась я.
— Меня он слушает меньше, чем ее, — загадочно улыбнулся король, и в этой улыбке мне почудились мои собственные черты. Жуть, он, в самом деле, мой отец.
О прошлом родитель наконец заговорил, когда мы гуляли по Соколиному утесу, откуда весь Эссир был виден, как на ладони, а еще море и корабли, стоящие на зимней стоянке. В это время года арвитанское море особенно свирепо, и редкий моряк рисковал соперничать со стихией. Впрочем, это ненадолго. Как сказал король, сразу после праздника Провинций погода станет мягче, значительно потеплеет, и море успокоится.
— Моя мать вышла за отца против воли. Он заставил ее. Дэйвы… умеют принуждать.
— Инар ни к чему меня не принуждает, — поморщившись, перебила я. — Это скорее я его… соблазняю.
Ему мои слова тоже не слишком понравились. Так что у нас получилась ничья.
— Через какое-то время родился я — нелюбимый сын у глубоко несчастной женщины, — продолжил рассказывать король.
— Поэтому она стала Кровавой королевой?
— Да. Боль и ненависть постепенно убили в ней все хорошее, оставив только пустоту и желание отомстить. И она мстила ему, мне, стране, устроив войну.
— Я слышала, это ты отправил ее на костер. Жестоко.
— Нет. Я… должен был сделать это раньше, не ждать, не терпеть, не надеяться. В ней не осталось ничего человеческого, когда я встретил ее. Но она была моей матерью, не любящей, но я хотел…
— Трудно осознавать, что в семье ты изгой. Я понимаю. Дед научил, — призналась я.
— Ненавидишь его?
— Нет, жалею. Он несчастный. У него нет семьи. Даже я… оказалась чужой.
— Я помню его. И твою маму помню. Она была сильной и решительной.
— Она умерла, защищая меня.
— Все родители готовы умереть за своих детей. Почти все, — поправился он и продолжил: — Моя мать прокляла меня.
— Прокляла? Разве так бывает? — ахнула я от его слов, от неожиданности, от того, как он это сказал… равнодушно.
— Да, — горько усмехнулся родитель, и мне тоже стало горько и жалко его. — Сначала я не принял это всерьез. Не поверил.
— Что это было за проклятие?
— Жизнь без любви, без детей. Я не должен был получить то, что хотел больше всего — семьи. И у меня ее не было.
— Ты сказал, что был женат четыре раза. Значит, ты пытался. А еще Дэйтон…
