Ильза шагала вдоль шеренги, всматриваясь в лица. Ей не хватало хлыста, которым она могла бы постукивать себя по ноге, а потом со свистом опускать на плечи узников. Воображение рисует плеть, хотя руки Ильзы свободны. Около Мечислава и Добромира глава Меры не задержалась, а вот напротив Авивии остановилась. С неутолённой жаждой зависти она сканировала Авивию, смотрела и не понимала, почему мужчина мечты предпочёл Ильзе эту обычную женщину. Авивия равнодушно посмотрела мимо Ильзы, словно перед ней пустое место.
— А вот и главный подозреваемый, — Ильза переместилась к Эрвину. Авивия чуть заметно вздрогнула. Раструб знала, на какие кнопки давить, материнское сердце — одна из них — сплошной оголённый нерв. — Если ты думаешь отмолчаться, как в прошлый раз, то здесь есть другие претенденты на… добровольную искренность, — Ильза опять засмеялась, не сдерживая эмоций, бросила взгляд на Авивию, — и любовь мамули не поможет.
Следующая Асанна. Змеиная улыбка скривила тонкие губы Раструб.
— Балуешься с антраксами? — Ильза стояла, расставив ноги, заложив руки за спину, словно шеф гестапо, — сейчас всё расскажешь, как миленькая. Не торопись, — приказала издевательски, — на Высотомере поделишься.
Мои единомышленники молчали, как партизаны перед расстрелом. Ларри до боли стиснул кулаки, глядя себе под ноги.
— Белобрысик! Надеюсь, сегодня дойдёшь до Мерина своими ногами.
У Ильзы фотографическая память, но самое главное она не помнит. Меня. Ту, которую со времён битвы в каньоне желала уничтожить и ненавидела сильней всех.
Ильза подошла ко мне, и я, если честно, заждалась своей очереди.
— Что за пугало? — спросила глава Меры гвардейца за моей спиной.
— Обнаружили в Овечечке, пряталась в летнем доме.
Ильза рассматривала меня, я ответила тем же. Тараним друг друга взглядами.
— Наглая, — заключила Раструб. Она бы и дальше упивалась своей властью, но ряд подопытных кроликов закончился на мне, поэтому Ильза, прищурившись, обвела строй взглядом.
— Эту, — указала на Авивию. Вот так, без имени, словно корову на убой выбрала.
Гвардейский молодчик толкнул мать Эрвина к Высотомеру. Наблюдать, как закованная в цепь женщина еле передвигает ноги, невозможно без содрогания, но Ильза довольна зрелищем.
Авивия внутри. Круглый прозрачный лифт без крыши пополз вверх. На стенках бежали цифры, я не всматривалась, да и они никого не интересовали. Смертный приговор не Мерка вынесет.
— Твой сын — дверник? — голос Ильзы бьёт по ушам. Он усилен настолько, что меня тошнит.
— Нет.
— Ты уверена?
— Да.
— Кто из присутствующих дверник?
— Асанна, — тихо произнесла Авивия.
Я неслышно охнула.
— Почему она?
— Асанна… на многое способна.
— Надо же, — зло уронила Ильза и дала отмашку Вергу. Он отправил Мерина вниз.
Раструб указала на Асанну, её уже подталкивают к Высотомеру. Второй дубль, только в прозрачной кабине теперь сестрица Идепиус.
— У тебя нашли антраксы. Где взяла?
— Украла у бродяги.
— Знаешь, что бывает за укрывательство?
— Да.
— Как использовала антраксы?
В этот момент все, кто знал тайну честной Ляли, затаили дыхание, я уж точно не дышу.
— Лечила ими, прикладывала к больному месту.
Каким-то образом Ася врала. Асанна врала на Высотомере! Во второй раз она не поддалась влиянию Мерки.
У меня от такого потрясения, даже больная рука, закованная в цепь, перестала ныть.
— Ты — дверница? — тяжёлая артиллерия бьёт прицельно.
— Нет. — Асанна полностью владела собой, это хорошо слышно по голосу.
— Кто здесь, по-твоему, может быть дверником?
— Скорее всего… Добромир, — ответила резко, почти грубо.
Её ответ выбесил Ильзу. Она моментально обернулась к Добромиру, чтобы увидеть его реакцию. Чемпион вежливо склонил голову в ответ. «Каждый имеет право на собственное мнение» — словно говорит он. Его невозмутимости я завидовала не первый и, горячо на это надеюсь, не последний раз.
— Почему он?
— Добромир — особенный, — голос Асанны слегка прервался. — Я чувствую.
На лице Ильзы написано, что сестрица Идепиус — полная идиотка, и Раструб теряет к ней интерес.
— Ты не был с ними в комнате в тот день, — резкое переключение на Добромира, свидетели подтвердили. Но ты в этой компании как родной, Светозаров, — последнее слово в устах Ильзы — предупреждение о том, что чемпион сейчас ответит за всю свою семейку. — Поговорим?
— А что, можно отказаться?
— Поздно пить вино, когда бочка опустела. Не грусти, — неожиданно обратилась Ильза к Эрвину, стоящему рядом. — Послушаем, что скажет твой… сообщник. — Хочет запугать Вышнева до его индивидуальной сессии с Мерином.
По щелчку пальцев, Добромира толкнули к Высотомеру. Гвардейцы заслонили Эрвина, я не успела поймать его взгляд. Что он чувствует, как держится? Эрвин — главный подозреваемый в нашей шеренге. Внутри вибрировала натянутая струна. А надо ли и дальше притворяться, что он мне безразличен?
Мерка под куполом. Яркий луч осветил Добромира.
— Ты почувствовал сдвиг во времени после гонки в Мирограде?
Вопросы чёткие, по существу. Ильза не произносит ни одного лишнего слова.
— Ощутил.
— Думаешь — это Вышнев?
— Не знаю, меня не было в комнате.
— Асанна считает, что это сделал ты.
