Мама резко обернулась, её глаза расширились от удивления, но Аня, не дожидаясь маминого ответа, резко распахнула дверь. Гнев заполнил всё внутри, сковал руки и ноги, словно был живым существом, которое нужно было как можно скорее выпустить. Девочка быстро накинула плащ и, хлопнув дверью так, что посыпалась пыль с дверной рамы, выбежала из квартиры.
Ноги несли её вниз по лестнице, сердце гулко билось в груди, а на глаза наворачивались слёзы. Едва выбежав на улицу, она замедлила шаг, пытаясь отдышаться. Холодный осенний воздух обжёг её щёки, смешивая слёзы с каплями дождя.
На улице Ане всегда дышалось легче. Она любила гулять по двору — там росли старые липы, их корявые стволы хранили в себе что-то древнее и загадочное.
Но сегодня воздух был другим. Он ощущался плотным, вязким, как кисель. Казалось, что вдохнуть его до конца невозможно. Аня остановилась и замерла.
Шум города, привычный и монотонный, внезапно начал тускнеть, словно кто-то потихоньку прикручивал звук. Аня почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом.
Взгляд девочки зацепился за старую лавочку, поросшую мхом. Что-то мерцало рядом с ней. Едва заметное свечение, словно кто-то оставил на лавке светлячка, который решил разгореться прямо посреди дня.
— Что это? — прошептала Аня. Её ноги сами собой сделали шаг вперёд.
Чем ближе она подходила, тем больше изменялся мир вокруг. Шум окончательно исчез, словно его просто выключили. Даже холодный ветер, который только что хлестал ей в лицо, теперь застыл, уступив место неподвижной тишине.
Мерцание у лавочки усилилось и теперь походило на разрывающуюся ткань, светящуюся изнутри. Свет двигался, словно дышал, пульсируя с какой-то живой ритмичностью.
Аня остановилась, не в силах сдвинуться с места. Её дыхание сбилось, а стук сердца казался слишком громким для этой странной тишины.
— Иди, — раздался шёпот внутри неё. Он был одновременно пугающим и манящим.
— Что происходит? — её голос дрожал, но звучал удивлённо, почти зачарованно.
Она сделала один шаг, затем ещё и еще. С каждым шагом липы вокруг неё теряли свои очертания. Их стволы исчезали, растворяясь в серой дымке. Лавочка тоже стала призрачной, почти невидимой.
Страх парализовал девочку. Она хотела убежать, но ноги не слушались. Внутренний голос снова прошептал:
— Подойди ближе.
Когда она оказалась совсем близко, свет вспыхнул ярче. Аня инстинктивно зажмурилась, её ноги подкосились, но вместо того, чтобы упасть, она почувствовала, как какая-то невидимая сила подхватывает её. Всё кругом завертелось, словно вихрь, затягивающий её в свою сердцевину.
Последнее, что она успела ощутить, — это прохладное, мягкое, как лёгкий ветерок, прикосновение. Затем всё исчезло: город, шум, запахи осени.
Мир вокруг словно растворился, оставив её в абсолютной пустоте.
Когда Аня открыла глаза, первое, что ворвалось в её сознание, был запах. Он был густым, землистым, насыщенным, как после летнего ливня, пропитавшего всё вокруг. В нём смешивались ароматы влажного мха, свежей древесины и тонкие нотки чего-то цветочного, едва уловимого.
Она лежала на мягком покрывале из густого мха, который под её ладонями казался одновременно шелковистым и холодным, как кожа мёртвого животного. Веки дрожали, когда она смотрела вверх, на небо, почти не видимое сквозь кроны огромных деревьев. Эти деревья… они выглядели так, словно их корни уходили глубже, чем сама земля, а ветви цеплялись за края неба. Свет, пробивающийся между листьями, выглядел странным и хмурым. Он был серебристым, словно светилось само небо или воздух вокруг неё. Этот свет делал лес пугающе реальным и в то же время обманчиво иллюзорным, как будто создан, чтобы обмануть её разум.
Сердце девочки билось тяжело и гулко, как барабан, заполняя тишину вокруг. Она попыталась подняться, но тело не слушалось. Руки и ноги дрожали, как будто они перестали быть её частью. Когда она наконец с трудом села, воздух вокруг казался плотным, вязким.
— Где я? — прошептала Аня хриплым, чужим голосом.
Единственным ответом был слабый шелест листвы. Он не был обычным, а звучал, как шёпот, слова которого невозможно разобрать.
Её голова пульсировала от вопросов. Последнее, что она помнила, — её двор в Москве. Воздух, наполнившийся странным гулом, вспышка света, который словно выдернул её из привычного мира. А теперь она была здесь — в лесу, который казался бесконечным и пугающе незнакомым.
Поднявшись, Аня огляделась. Деревья стояли плотной стеной, их огромные стволы поднимались высоко в небо, теряясь в дымке. Лес окружал её, душил своей тишиной. Но тишина эта была неправильной, почти жуткой. Каждый её вдох казался слишком громким, каждый звук разносился эхом, похожим на дыхание какого-то огромного существа, прячущегося за деревьями.
— Это сон, — прошептала она себе, хлопая ладонями по щекам. Боль от удара была острой, слишком реальной, чтобы она могла продолжать верить в иллюзию.
Ощущение холода проникало глубже, чем это мог бы вызвать обычный ветер. Хотя воздух оставался тёплым, её пробирал внутренний озноб.
