Она сделала круг, обходя стены, пока не нашла узкую тропинку. Она вела к пролому в ограждении, где в воздухе смешивались запахи хлеба и дыма. Стиснув зубы, Аня протиснулась в щель. Её сердце колотилось, а руки крепко сжимали мешок, словно от этого зависела её жизнь.
Улицы города были узкими и пустыми. Лишь несколько ранних прохожих лениво спешили по своим делам, не обращая на неё внимания. Аня нашла угол одного из домов, спряталась в его тени и опустилась на землю. Спина упёрлась в шершавую деревянную стену, и она на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как боль отступает под натиском усталости.
Дрожащими руками она достала из мешка несколько ягод — последних из того, что у неё осталось. Ела медленно, словно это была величайшая роскошь. Их сладковатый вкус напомнил ей, что она ещё жива.
Её взгляд поднялся на крыши домов, дымящие трубы, на утренний свет, пробивающийся сквозь серые облака. Это был новый мир, полный опасностей и надежд.
"Радегощ," — подумала она, устремляя взгляд вперёд. — "Я здесь. Но что дальше?"
Она снова закрыла глаза, позволяя себе короткий отдых. Город шумел вокруг неё, звуки его жизни сливались в мелодию, которая немного успокаивала, но страх всё равно до конца не отступал.
После того как Аня оказалась внутри города, её захлестнуло странное чувство: смесь облегчения и тревоги. Высокие деревянные стены, которые снаружи выглядели надёжной защитой, теперь казались клеткой, отсекающей последние нити к свободе. Её измождённое тело требовало передышки, но город не давал этого ощущения.
Город жил своей жизнью, бурлил, словно кипящий котёл. Улицы, больше похожие на грязные тропинки, вились в хаотичном лабиринте. Деревянные дома, словно старые воины, стояли с покосившимися крышами и выцветшими ставнями, поросшие мхом и грязью. Иногда среди этих полуразвалившихся построек вырастали двухэтажные здания, чьи фасады, казалось, пытались держать марку, несмотря на облезлую краску и трещины в фундаменте. Но даже их углы были стёрты временем.
Из открытых окон доносились ароматы еды — тушёного мяса, пряных трав, свежеиспечённого хлеба, — но эти запахи смешивались с удушливой вонью сточных канав и сырости. Лай собак, выкрики торговцев и стук тележных колёс наполняли воздух. Это был шум, от которого некуда было деться.
Аня шла, словно тень, ссутулившись и пытаясь слиться с толпой. Но её измождённое лицо и потрёпанная одежда притягивали взгляды. Каждый шаг отдавался болью в ногах, желудок сводило от голода, но она шла вперёд, не позволяя отчаянию окончательно взять верх.
На одной из площадей она заметила вывеску. На ней были изображены грубо намалёванные кружка и ломоть хлеба. Её сердце дрогнуло. "Таверна," — пронеслось в голове. Ноги понесли её к двери сами, хотя внутри уже поселился страх услышать очередной отказ.
Внутри заведение встретило её тяжёлым воздухом, густым от запаха кислого пива, дыма и пота. За длинным столом несколько мужчин, бросая кости, хохотали так громко, что стены, казалось, подрагивали. В углу женщина с младенцем громко спорила с работником заведения, её голос перекрывал даже общий гул.
Её взгляд наткнулся на массивную фигуру у прилавка. Мужчина с густой бородой, одетый в пыльную рубаху, стоял, сложив руки на груди, и буравил её глазами. В его взгляде было всё: усталость, раздражение, и явное нежелание видеть её.
— Чего надо? — бросил он, даже не пытаясь сделать голос менее грубым.
Аня замялась, чувствуя, как её пальцы нервно сжимают край мешка.
— У вас… не найдётся что-нибудь поесть? — дрожащим голосом начала она. Слабость чувствовалась в каждом слове, но она старалась придать тону нотки отчаяния, которые могли разжалобить. — Пожалуйста… я очень голодна.
Мужчина продолжал смотреть на неё, молча и пристально, словно проверяя, стоит ли тратить на неё своё время.
— Убирайся, — рявкнул он, махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху. — У нас тут не место для таких, как ты. Попрошаек здесь и так хватает.
Аня замерла. В груди заклокотала смесь унижения и отчаяния.
— Пожалуйста… я могу отработать… — начала она, но её голос прозвучал слабее, чем ей хотелось. — Просто кусочек хлеба, я…
— Сказал убирайся! — повторил он громче, и его шаги тяжело загремели по деревянному полу.
Аня не успела ничего ответить, как мужчина резко схватил её за локоть и вывел за дверь. Он толкнул её не грубо, но достаточно резко, чтобы дать понять, что настаивать не стоит.
Она споткнулась о порог, едва удержав равновесие. Холодный воздух улицы обдал её лицо, смешиваясь с теплом слёз, которые она не могла сдержать. Она прижала мешок к груди и на мгновение замерла, чувствуя, как волна унижения накрывает её с головой.
Она стояла в стороне от двери таверны, сжимая в руках мешок так крепко, что побелели пальцы. Улица кипела жизнью: торговцы выкрикивали цены, дети носились с палками вместо мечей, а телеги скрипели под тяжёлым грузом. Люди спешили мимо неё, словно она была лишь частью фона, ненужной и незаметной. И всё же каждый раз, когда кто-то смотрел в её сторону, Ане казалось, что взгляд пронизывает её насквозь.
