На обычном месте вместилища не оказалось, зато в мусорной корзине, там, куда Элла выкинула вышитое вьюнками платье, она нашла изумрудные осколки. Мысленно присвистнула. Чтобы разбить бутыль, не будучи магом, надо вложить в удар переживания столь сильные, что не каждому и испытать дано. А тут такие мелкие кусочки. Тот, кто разделался с вместилищем либо ненавидел до зубовного скрежета, либо любил до дрожи в коленках, либо и то и другое одновременно.
У соседа хлопнула дверь, и Элла решила спросить насчет вместилища у него. В конце концов, он тут живет, а не ночует набегами, как некоторые. Выскользнула из комнаты и постучалась к желтоглазому. Авар широко открыл дверь, не спрашивая, кто хочет его видеть. Элла застыла в недоумении. На мужчине не было рубахи, только штаны. Обычно в таком виде он не показывался. Щеголять голым торсом перед посторонними у детей Повелителя неба было не принято.
— Это ты… — изобразил он разочарование, но внутрь пропустил. — Подожди, сейчас оденусь.
— Не нужно, — Элла махнула рукой. — Мне все равно.
Отчего-то захотелось добавить, что на его теле она и так помнит каждый шрам, но Элла подумала и поняла, что это не так. Ничего она не помнит.
— Не знаешь, что случилось с изумрудной бутылью? Всегда горячая, она стояла на окне в моей комнате.
Авар вздохнул:
— Прости, я разбил ее. Я надеялся, воспоминания вернуться, — вымучил улыбку. — Мне они были так нужны.
— Да уж… Мне бы они тоже пригодились, знаешь ли, — проворчала Элла. — А теперь их не получит никто. Удружил, что сказать…
— Прости, — повторил Авар. Подошел к Элле почти вплотную, так что она услышала еле заметный аромат корицы: — Ты, правда, ничего не помнишь?
— Помню все, только, — Элла вздохнула и нахмурилась, пытаясь подобрать нужное слово, — будто это тысячу лет назад было, а я нашла летописи, где писарь пытался казаться равнодушным… Только сухой пересказ событий. По мне так слишком сухой.
— И наших годовщин в бухте зеленых змеев не помнишь? И жерло Горла богов тоже? И летние ночи в Долине грозных стражей? — удивился Авар.
Элла пожала плечами.
— Там было красиво.
Авар потер ладонями лицо и, схватив собеседницу за руку, уставился в глаза.
— Тогда и мне сделай такую бутыль, — зажмурился и громко вздохнул. — Тоже не хочу ничего помнить, — сообщил он, четко выговаривая каждое слово.
— Я бы с удовольствием, — Элла отняла руку. — Но сил нет. И у тебя, насколько я знаю, тоже.
— Подожди, — Авар дошел до окна, взял с подоконника торбу и извлек оттуда флягу. — На, попробуй открыть. Мне после врат она не поддается, но может тебе повезет. Сама знаешь, штука капризная, — ухмыльнулся: — Надеюсь, помнишь, что это?
Элла вздохнула и взяла "капризную штуку". Ее она помнила прекрасно. Бездонная баклага с водой из Источника сущего. Именно она позволяла пополнять запасы силы прямиком из первозданного родника. Авар отдал ей флягу перед походом в Обитель нитей. Спустя время, Элла поняла, что если бы не этот предмет, она бы не смогла убежать от Тел-ар-Керрина, а погибла бы еще в лабиринте под Миром мертвых. Кажется, целая жизнь прошла с тех пор.
Повертела в руках и рванула пробку. Получилось! Стараясь держать себя в руках, сделала несколько глотков. Протянула флягу Авару. Ему тоже не помешало бы приложиться. Он отпил немного и отдал сосуд обратно.
— Возьми пока, тебе нужнее.
— Будет тебе завтра вместилище воспоминаний. Обещаю, — улыбнулась Элла в ответ.
Взяла баклагу и отправилась к себе. Авар молча закрыл за ней дверь.
Удерживая холодную медную ручку, уткнулся лбом в дубовое полотно. Закрыл глаза и глубоко вдохнул. Схватить бы Искорку в охапку и вечность не выпускать из своих загребущих рук. Утопать в запахе костра и бесстыдно ласкать, пока хватит сил. Ничего не помнит? Не беда! Он покажет ей все заново, пусть только позволит.
Покачал головой и потянулся за рубахой. Если не взял крепость нахрапом и вынужден начать осаду, главное — запастись терпением. Излишняя спешка только повредит: или потеряешь много людей, и победа встанет слишком дорого, или, того хуже, придется уйти без добычи. Авар не мог позволить себе проиграть, слишком больно, и с Искоркой действовал без суеты.
Считал, что ухаживать и говорить о любви сейчас бесполезно, Элла еще не готова воспринять его слова. Сделал ставку на самолюбие. Искорка всегда болезненно относилась к другим женщинам вокруг ее жениха, и этот раз не должен был стать исключением. Пусть она не помнит, как сильно его любила, но то, что он принадлежал ей, а теперь может найти счастье с другой, непременно ее заденет. А потом все получится само собой. Победой будет даже желание Искорки придержать его в качестве запасного, хотя Авар надеялся, что ревность заведет возлюбленную гораздо дальше. Главное — сохранить хладнокровие и не начать петь о любви раньше положенного.
Продел руки в рукава, затянул шнуровку на манжетах и заправил рубаху в штаны. В который раз укорил себя за то признание на крыльце. Оно чуть-чуть все не испортило. С другой стороны, он не мог промолчать. У входа в Мир мертвых не скупятся на слова и ласки.
