— А что ему должно быть? Он достал оружие похвастаться сестре обновкой, а Марна после его слов: "Ты — позор семьи", бросилась на нож грудью. А так как Сорд не переставал ругаться, она кидалась на нож еще несколько раз, — градоначальник Тмара улыбнулся. — Думаю, пожурю его за то, что обнажает оружие в присутствии впечатлительных женщин, и все. Может, нож изыму. А так-то чем он виноват? К тому же, нам смерть Марны на руку.
— Согласна, — криво улыбнулась Тума и задумчиво продолжила. — Кадди, хоть и был разбойником, но буйный нрав возлюбленной держал в узде, сколько после его смерти наворотила…
Видий нахмурился:
— Мы начнем или и дальше будем сплетничать? Авар, — он внимательно посмотрел на желтоглазого, — я очень хочу знать, насколько ты хороший учитель. Моя жена рассказывает о твоих уроках с таким огнем в глазах…
— С еще большим огнем, она рассказывает мне о тебе все время, пока мы фехтуем, — парировал Авар и подмигнул Видию.
Элла готовилась к празднику с особой тщательностью. Она не столько хотела произвести впечатление на Ферна, сколько убедиться, что за всеми событиями не одичала окончательно. Забыв на время свои убеждения, сотворила себе платье из нежно-розового муслина с вышитыми по подолу и рукавам розами, туфли из легкой ткани на плотной кожаной подошве и шарф в тон платью из тонкой шерсти на случай вечерней прохлады.
Привела себя в порядок, облачилась, собрала волосы в высокий хвост. Посмотрела за окно. До прихода Ферна еще оставалось время, и Элла решила отнести Авару созданное вчера вместилище воспоминаний. Взяла кроваво-красную бутыль и направилась в соседнюю комнату. Остановилась на полпути. За дверью слышался знакомый женский смех и веселый голос Авара.
Элла вернулась к себе в комнату. Поставила вместилище на подоконник и вздохнула. Ладно, Натала вертихвостка, но и Авар тоже хорош. Там, на площади, шептал о любви, а сейчас вовсю флиртует с другой. Вроде никогда легкомысленным поведением не отличался, говорил: "Моя кровь слишком хороша, чтобы я следил где ни попадя", и вот на тебе! Может, все оттого, что с Наталой и не наследишь особо, и Авар чувствует себя свободным? Тем более… Он уедет на свои земли, а девушке разгребай потом слухи и восстанавливай репутацию. Махнула рукой. Пусть так, но ей, Элле, до всего этого какое дело? Мыслями она еще с Драком, отчего так волнует поведение Авара? Как же плохо не понимать того, что творится в собственной голове! Правильно говорят, магия не должна вмешиваться с естественный ход вещей. Всякое воздействие заканчивается плохо.
Пришел Ферн, лощеный настолько, что Элла стушевалась на мгновение. Но мужчина окинул ее восхищенным взглядом и слегка поклонился, приветствуя.
— Сегодня ты так хороша, девочка, — заметил он, улыбаясь, — что годишься и богу в пару. А уж мне, скромному торговцу, и вовсе несказанно льстит внимание такой спутницы.
Элла посмотрела на подвеску с изумрудом у него на груди и на кольца на руке и ухмыльнулась. Потанцевать сойдет и этот лавочник.
— Пожалуйста, не называй меня девочкой, — попросила она, подавая руку.
Ферн притянул ее к себе и, глядя сверху вниз, проговорил в полголоса.
— Так покажи, что уже взрослая. Что горяча и умела не только в магии…
Элла вдохнула запах его духов и посмотрела в глаза. Хитрые с задорной искоркой.
— Не сегодня, — протянула она. — Через пару дней. Либо решусь, либо перестану морочить тебе голову.
— Договорились, девочка, — улыбнулся Ферн и увлек Эллу за собой.
Танцевал он и впрямь неплохо. Успевал за спутницей и в хороводах, и в паре. Хорошо двигался, умудрялся шутить и осторожно приставать к Элле. Поначалу ее забавляли подобные юношеские попытки, но вскоре она перестала замечать все вокруг.
Тмар пригласил ее на танец. Огромный, наполненный людьми, будто бочка после дождя, город дышал и топал в одном ритме с Эллой. Пусть сейчас он выглядел беззащитно и трогательно, как ошпаренный котенок, но дочь Тэона точно знала, грозный хищник делится с ней своей силой. Силой полученной из слез тысячи глаз, из смеха тысячи ртов, от боли тысячи растертых ног и рук и ликующих криков тысячи глоток. Страха тысячи сердец и молитв тысячи голосов. Жара тысячи поцелуев.
