Мимик усердно помотал черноволосой головой.
— Врешь…
— Клянусь, да поразит меня Химейес! Я по женщинам иногда хожу. Но чаще в другом виде. Ну, в своем то бишь.
— Показывай!
Юлиан как можно грознее свел брови на переносице, а сам же про себя усмехнулся от презабавного и неуклюжего вида своего двойника.
Двойник же сосредоточился. Его облик поплыл, растянулся, потом собрался — не как у обычных оборотней, у которых это происходит медленно и болезненно, а словно по волшебству. Сразу же вспомнились преображения Вериатель, как она ловко перепрыгивала из кобыльей личины в человеческую. Спустя мгновение в кресле уже сидел человечек средних лет, с глазами добряка и мягкими чертами лица, которые подошли бы больше женщине. Любой незнакомец, завидев такого, сказал бы однозначно и уверенно: «Безобидный малый!» И вот этот безобидный малый скромно улыбнулся и поправил ставшие большими на нем в плечах вещи.
Гнев гостя поутих и сменился скорее любопытством, ну а мимик тихонечко так принялся молить:
— Я честно не хотел ваш облик во зло использовать. И мысли не было, почтенный, вам навредить! Лишь женщин осчастливил. Вот. Да вот и все, собственно. Вы же понимаете, как они падки на иноземцев…
Юлиан оглянулся.
— Это все твои костюмы?
— Нет. Я портной. Ну, то бишь шью под заказ костюмы соседям и тем заказчицам, с которыми встречаюсь, — выпалил мимик. — А часть нарядов моя, да. Это ведь непросто — обращаться в кого-то. Нужно придумать такой фасон, чтобы одежда не разошлась по швам или не удушила.
— А платья? Платья на заказ? Или есть твои? — вампиру стало интересно.
— Могу и женщиной обернуться, если вы об этом, почтенный. Вон то зелененькое — мое, из шерстяной пряжи, — добавил Момо уже хвастливо. — Между прочим, дорогая шерстийка! Брал на главной ярмарке перед жатвой.
Юлиан повернулся и разглядел на гвозде неказистое платье, сшитое вкривь и вкось.
— И часто ли ты можешь обращаться в других людей?
— Ну, каждое превращение забирает силы. Кушать потом очень хочется. А если увлечься, то не заметишь, как свалишься и уснешь на полдня. Непросто, в общем, почтенный, ой как непросто.
— Понятно. И что же мне с тобой делать, Момо, а? — снова сдвинул с суровым видом брови Юлиан.
— Милостивый почтенный, — шмыгнул носом тот. — Да ну я же вам ничего не сделал. Я же так, пару разочков использовал ваш облик, честно-пречестно! Ну не пару — чутка больше. Но я живу худо-бедно. Вы же посмотрите! У меня нет в комнате ни украшений, ни дорогих тканей, мне хватает только на еду, комнату и мое ремесло.
Да, жил Момо действительно на грани нищеты, размышлял Юлиан. Будь он вором, убийцей или слугой гильдий, то не обитал бы в таких отвратительных условиях.
— Как тебя звать?
— Момо.
— А настоящее имя?
— Так и звать… Момо или Момоний, — засмущался мимик.
— Ты что же это, с настоящим именем ходишь? — удивился Юлиан.
— Да. А вас как зовут, почтенный?
— Юлиан.
— Вы веномансер из Золотого города, что ли? — Момо внимательно посмотрел на шаперон Юлиана с золотой древесной заколкой и краску на лице — обозначение статуса веномансера.
— Да.
— Понятно. Красивое у вас имя, очень красивое, почтенный Юлиан.
— Давай без подхалимажа.
— Хорошо, извините. Я больше так не буду, — мимик глянул кристально честным взглядом. — Ну… Не буду в вашем обличье ходить. Прошу, простите меня!
Юлиан, конечно же, ему не поверил. Под честными глазами Момо скрывался тот еще плут, тут сомневаться не приходилось. Однако было в нем что-то такое, что не подделать, какая-то душевная наивность, что ли, и Юлиан откинулся в кресле, размышляя. Откинулся он, правда, осторожно, ибо кресло это было готово вот-вот рассыпаться от ветхости. Казалось, чихни на него — оно и развалится. Скрипнул подлокотник. Что же делать с этим недотепой?
— Точно в долги не влез?
— Точно, честно-честно, — захлопал янтарными глазами мимик. — Вы же видите, что живу здесь спокойно, никого не трогаю, никто меня не трогает. Зла никому не творю, вот…
И все-таки стоило проверить. Юлиан поднялся с кресла, обошел комнату, заглядывая в каждый угол. Бардак тут был знатный: ткани беспечно валялись в лужах, натекающих с чердачного потолка, а старую рухлядь, которая когда-то была мебелью, никто и не думал чинить. Можно было хотя бы полдня посвятить уборке, негодовал про себя веномансер.
Наконец он убрал груду нашитых вкривь и вкось вещей с сундука, переложил их осторожно на портновский стол и нырнул взглядом и руками в разваливающийся сундук. Искал долго, потому что и под крышкой порядка не водилось. В конце концов Юлиан нашел старенький кошель, распахнул его и, убедившись, что в нем действительно четыре серебряных сетта, которых от силы хватит на месячную аренду комнатушки и недельное питание, успокоился. Да, этот мимик явно нищий ремесленник, с трудом сводящий концы с концами в Мастеровом районе.
А Момо меж тем боялся даже дышать, наблюдая, как его скромный скарб в комнате переворачивают вверх дном.
— Ладно, — сказал Юлиан, возвращаясь к креслу. — Вижу, ты не обманул.
— Вы… почтенный, — мимик заволновался, — вы только никому обо мне не рассказывайте.
