Вдруг из другой стены появился второй призрак, такой же огромный. В виде ящера он пролетел на кожистых крыльях через грот, махнул в свете факелов шипованным хвостом и исчез во тьме.
— Что это за гарпии такие ростом с замок? — простонал Утог.
— Это не гарпии, — ответил граф, с интересом разглядывая растворяющийся в стенах хвост крылатого чудовища. — Это то, что не дожило до наших времен, отголоски Слияния. Не обращайте на гримов внимания — они страшны только для воображения. За мной! Не расходиться!
И Филипп пошел по костям туда, куда глядел уже долго, — в угол пещеры, где виднелся узкий коридор. Больше здесь осматривать нечего. Этот зал пуст и мертв, ибо в нем не обитает ни одна живая душа, лишь призрачные гримы.
Отряд двинулся к выходу из зала, к коридору, в арке которого были выбиты те же символы, что и на колоннах сверху. Проход был частично обвален, но достаточно широк, чтобы по нему мог пройти человек.
Остановившись у арки, граф вытянул руку и коснулся надписей, не тронутых из-за сырости пылью. Слова на чужом языке едва заметно замерцали, когда их погладили теплые пальцы.
Кажется, Филипп стал догадываться, почему воздух здесь такой густой и тяжелый, почему тут обитают гримы, способные воссоздавать огромные тела. Уж не один ли это из магических источников, о которых говорил Зостра? Тогда, во время недолгого общения с великим магом Юга, Филипп услышал о теории маготворцев: будто бы магия из шва разлилась, подобно морю, по всему миру. По словам Зостры, именно на Севере должны были остаться самые большие озера магии. Озера, добраться до которых желали все маги. Неужели это они?
Коридор, прорубленный в скале, вел все ниже. Он сужался, пока перед отрядом не встала монолитная стена с узким лазом у самого пола — результат обвала. Стену эту исцарапали когтями, но то был гранит, неподвластный ни мечу, ни топору. Филипп рассмотрел следы когтей. Похоже, бестия пыталась вырваться из этой пещеры, делала подкопы и драла стены, но все безрезультатно. Везде она упиралась в сплошную скалу. Что же ее освободило? Пробила ли она дыру в потолке, где залегали пласты камня помягче? Или произошло еще одно землетрясение?
— Тут только лежа, боком, — шепнул озадаченно один из солрагцев.
Отряд снял пояса, потушил факелы и, проталкивая перед собой мешки и пояса с мечами, стал ползти по лазу в беспросветный мрак. Филипп слышал, как судорожно бились сердца четверых гвардейцев, но не мог пойти туда один. Не в такое место.
Тьма сгустилась. Лаз становился все
Заметно похолодало.
Отряд продвигался на брюхе все ниже. Уклон стал более явным. Наконец коридор вновь расширился. Все поднялись на ноги, подпоясались. Трясущимися от пробирающего до костей холода руками все снова зажгли факелы и пошли дальше в полный рост.
Коридор от пола до потолка покрывали мерцающие во тьме надписи. Филипп завороженно водил по ним пальцами, наблюдая, как они отвечают сиянием на прикосновения. Отметин от когтей бестии здесь уже не было. Тоннель распахнулся, и отряд встал на краю огромного зала, гораздо большего, чем прошлый. Зал был завален скальной породой, а часть колонн, окаймлявшая стены, лежала порушенная.
— Мы уже под горой, — шепнул Утог.
Его слова прокатились неожиданно громким эхом вглубь зала. Все вздрогнули. И почувствовали, что веками здесь не звучала человеческая речь.
Филипп поднял факел, прищурился, вглядываясь во тьму под куполом потолка. Потолок поначалу показался ему бесконечно высоким, но потом граф понял, что все дело в гримах. Они шевелились сотнями, если не тысячами, густо облепив свод пещеры, как пчелы улей. Стоило пяти огненным точкам разогнать тьму, как шевеление под потолком усилилось. Тьма ожила. Глаза зажглись, подобно тысяче звезд на ночном небе. Один из призраков спорхнул вниз, раскрыв широкие крылья, и Филипп снова узнал это странное существо. Как же оно было велико!
Гвардейцы тряслись, и непонятно, от чего больше: от холода или страха. По полу пещеры бродили призрачные бестии невероятных размеров с распахнутыми пастями и желтыми глазами. Филипп снова вслушался, но уловил только биение сердец солрагцев.
Вокруг стояла зыбкая тишина.
Тогда он направился со своими людьми к центру зала, который находился в низине. Воздух с каждым шагом становился все тяжелее.
— Дышать трудно, господин, — прошептал натужно Картеш. — Будто давит что-то со всех сторон.
Измученные солрагцы расшнуровали гамбезоны, несмотря на пробирающий до костей холод. Филипп почуял резкий запах крови и обернулся. У Свана пошла носом кровь, кто-то с хрипами закашлялся, и граф дал знак остановиться. Затем достал из мешка длинную веревку и обвязал себя ею за талию, а конец отдал солрагцам.
— Встаньте у коридора и ждите. Если что, вытягивайте!
