Длины веревки должно было хватить, чтобы дойти хотя бы до центра — и ни шагу дальше. Под обеспокоенными взглядами людей, которые вернулись наверх, к входу в зал, Филипп продолжил свой путь уже один, опоясанный веревкой.
Там, дальше, виднелись обломки алтарей.
Это место не для людей, думал граф. Мертвое место. Он спускался с зажженным в руках факелом, перебирался через обвалы, перепрыгнул небольшую трещину, уходящую в недра земли. Ненадолго остановился и заглянул в нее, но его вновь встретила лишь тьма. Не увидев дна, Филипп осторожно двинулся дальше и зябко передернул плечами, ибо та тьма в расщелине словно сама всмотрелась в него.
В конце концов он достиг первого алтаря, частично обваленного. Мерцали голубизной надписи. Везде лежали кости, и Филипп невольно принялся осматривать их. Это были останки людей и чудовищ, однако при ближайшем рассмотрении он увидел, что некоторые тела людей изуродованы, а трупы чудовищ — странно очеловечены. За постаментом обнаружился скелет в истлевшем балахоне. Руки его были неестественно удлинены, а череп вытянут. Но это был явно человек. Вскоре Филипп убедился, что почти все преданные ритуалу тела, лежащие вокруг алтаря, подверглись трансформации. Что же это такое? Неужели те самые места кровавых ритуалов? Те самые храмы, от которых на поверхности не осталось и следа?
А потом граф опустил глаза, которые отчего-то потеряли зоркость. Перед ним в клочьях тумана, окутавшего дно зала, лежал скелет другой бестии, нетронутый, но с одной человеческой рукой. Нахлынули воспоминания. Бестия тогда, во время боя в еловом лесу, заговорила. Значит, некогда она могла быть человеком, смутно помнящим, как говорить, но человеком. Выходит, кровавый ритуал прервало землетрясение, и, будучи еще необращенной, бестия смогла пробраться по коридору, пролезть под скалой и попасть в ту пещеру, где уже превратилась в чудовище и стала заложницей гранитных стен.
Обойдя алтарь и взобравшись на возвышение, где туман был не так густ, Филипп увидел вдали за колоннами проход, ведущий еще ниже. Пещеры имеют продолжение? Выходит, это целая сеть залов под горой?
У прохода что-то шевельнулось. Это что-то граф поначалу принял за очередного грима, но гримы всегда двигаются медленно, будто плывут в тумане, а это же существо резко дернулось. Филипп вздрогнул и настороженно прищурился, всмотрелся. Существо снова колыхнулось, сползло со стены, как паук, перебирая десятком, если не сотней конечностей. А потом вдруг замерло, очертания его задрожали, и внутри расплывчатого тела вспыхнули молнии. Оно зыбилось из стороны в сторону, выглядывало из-за колонн то справа, то слева и будто само наблюдало за тем, кто посмел явиться сюда.
Что это? Грим? Но почему он сверкает молниями? Почему его поведение присуще скорее не отрешенному призраку, а живому созданию, обладающему разумом?
Осторожно рассматривая существо, которое не производило шума, а значит, не должно было быть опасным, граф почувствовал, как перед глазами у него поплыло, а череп будто налился свинцом. Он пошатнулся, но устоял, тряхнул седой головой, чтобы скинуть наваждение. Все, нужно уходить… Он зашел слишком далеко! Воздух вокруг был насыщен чем-то почти осязаемым. Невольно Филипп вытянул руку, и между его пальцами пробежала фиолетовая искра.
Существо за колонной уже пропало из виду, уползло куда-то под потолок, ловко перебирая по стенам мерцающими, туманными лапами.
— Господин, с вами все в порядке?.. — раздался крик словно откуда-то издалека.
Слова вязли в воздухе. Филипп неожиданно почувствовал себя дряхлым стариком. Руки и ноги его не слушались. Однако нашлись силы сделать шаг, второй, и хоть и с трудом, но он пошел назад. Опять эта расщелина. Он пошатнулся, с трудом перепрыгнул ее, едва не свалившись в бездну. Затем рухнул на колени и уже пополз, держась за веревку, как малое дитя. Под ладонями и коленями непрерывно хрустели кости мертвых. Факел остался позади. Когда он успел потерять его? Ужасное место…
Где-то за спиной вспыхнул голубой огонь, и из-под потолка снова выглянуло то существо, всмотрелось в спину графа. Он буквально почувствовал его взгляд на себе.
Филипп невольно закрыл глаза, потом усилием воли открыл, сопротивляясь желанию провалиться в странное пьяное блаженство. Хруст под руками продолжался, слабость навалилась камнем, придавила его к земле, но Филипп боролся. Боролся, как привык. Где он вообще?.. Почему вокруг такая плотная, такая густая тьма? Или он лежит под звездным небом? Звезды вдруг стали ближе, и Филиппу показалось, что он почти касается их. Звезды спустились с потолка, распахнув крылья, окружили его и укрыли тьмой.
Голос солрагцев вдалеке показался ему шумом ветра, в ушах пульсировало, но он продолжал ползти, бороться с дурманом. Однако в конце концов все-таки рухнул наземь и ощутил, как веки слиплись от приятной слабости.
