В комнате было на удивление чисто. Сундук, где доселе царил бардак, починили, и он теперь стоял закрытым. Рулоны тканей были подвешены под потолок на вбитые в стену крюки. Даже кровать – и ту укрыли льняным покрывалом, которого отродясь не водилось у Момо. А сбоку от кровати был постелен матрац, вероятно для Уголька. Однако самого Уголька нигде не было.
Девушка поставила ведро в угол и, напевая что-то мелодичное под нос, обернулась, чтобы закрыть дверь. Но, увидев незнакомца, она замерла, и безмятежность спорхнула с ее лица.
Юлиан еще раз обвел взглядом прибранную комнату, но птенца не нашел.
– Где птица?
– Это чужой дом! – вскрикнула девушка.
– Момо, хватит шутки шутить. Где Уголек?!
– Уходи! Я сейчас закричу!
Юлиан подошел к девушке, поднял ее и потряс, дабы вразумить, думая, что имеет дело с Момоней. Однако вместо ожидаемого сопротивления девушка вдруг растерянно обмякла, а ее губы предательски задрожали; задрожали, как у всякой женщины.
Тут уж и Юлиан понял по тому, что особа перед ним пахла иначе – перед ним точно не Момо, ибо тот никогда не озадачивал себя сменой запаха.
– Где тот, кто здесь живет? – спросил он и опустил девушку.
– Момушка к мяснику пошел. Не трогайте его, прошу вас. И Уголечка не трогайте, не уносите! – произнесла девушка, готовая вот-вот разрыдаться.
Тут внизу загрохотала дверь и по лестнице раздались торопливые шаги. Чуть погодя в комнату осторожно заглянул красивый мужчина с волосами, что у девы, и с мешком за плечами. Увидев происходящее, он замахал руками и запрыгнул внутрь.
– Почтенный, почтенный! – завопил он удивительно знакомым голосом. – Зачем вы! Зачем?! Ах, не трогайте, пожалуйста, Лею! Лея, иди домой поскорее! Я приду к тебе, но потом…
– Нет, Момоня, она никуда не пойдет, – сказал Юлиан и поймал за рукав уже бегущую к выходу девушку. – Сначала закрой дверь и объяснись, почему этой юной особе стало известно про уговор, о котором никто не должен был прознать? И где сам Уголек?
– Она ничего не знает!
– Да что ты?
– Я не говорил никому, клянусь всеми богами!
– Где Уголек? Еще раз спрашиваю, для тебя в последний!
Юлиан решил, что позже накажет этого обманщика за вранье. Сначала нужно найти птенца. Однако тут Лея, которую отпустили, вздрогнула и скромно заступилась за юношу:
– Не ругайте Момушку! Просто Уголек никого не подпускал к себе и кусался. Они же северные гусегарпии все такие… У Момо все руки и ноги были искусаны. А меня Уголечек не трогает… Пока водонос приходил, ну я и спрятала его в сундучок.
Крышка сундука откинулась. Оттуда девушка бережно достала меховой шар, который поначалу показался Юлиану огромным клубком черной шерстяной пряжи. Шар был почти идеально круглым, однако вверху его венчала небольшая голова, а внизу, что веревки, свешивались две ноги.
Уголек лениво открыл глаза, ибо не побеспокоила его крепкий сон даже намечающаяся ссора, и недовольно пискнул в руках девушки. Но, увидев гостя, он распрямил лапки, на которых выросли уже большие коготки, расправил смешные крылья, укрытые пока только пухом, без маховых перьев, и спрыгнул на пол. И вот этот черный пушистый шар, размером со здоровенного гуся, заковылял к Юлиану, попискивая.
Тот же удивленно взметнул брови:
– Гусегарпия, значит?
– Она самая, – поддакнул угодливо Момо, чуя нависшую над ним угрозу. – Северная! Привезенная самим купцом Дуйрабалаем из волшебных Северных Земель, в которых снег лежит весь год!
И девушка кивнула, ни на минуту не усомнившись в том, что Момо говорит правду. Юлиан оглядел ее: юную, наивную, с сияющим в глазах огнем, с верой в волшебство и легенды. И вздохнул от того, что сам уже ни во что не верил. Что же с нее взять?
Уголек меж тем недолго поластился под пальцы своего спасителя, но вскоре уже побежал вразвалку к опущенному на пол портным мешку с салом, зерном и ягодами, и буквально нырнул в него. До всех донесся звук рвущихся жил.
– И давно ты, Лея, помогаешь своему другу? – нарочито ласково спросил Юлиан.
– Ой, давненько, – покраснела девушка. – С полной луны.
– Вот оно как… Выходит, что месяц…
– Да. Так мы с Момушкой тогда и познакомились. Вот как он спас Уголечка от того нехорошего кровососа.
– Нехорошего кровососа, говоришь?
Момо вздрогнул и стал прокашливаться, пытаясь привлечь к себе внимание девушки, однако та, как всякая мечтательная особа, не видела ничего вокруг. Она говорила и говорила, как встретились они с Момо на рынке, где она несла пушистых цыплят в корзине, а он тут же в мясной лавке покупал мясо. Как он услужливо помог донести ей корзинку до самого дома, а потом пригласил посмотреть на настоящую северную гусегарпию. Как рассказал, что спас птенца из рук одного мерзавца вампира. Как Лея понравилась Угольку, и тот в ее присутствии перестал кусаться. Как она пела Угольку песни, а он ласково клекотал, прикрывая глазки; как выглаживала его крылышки и хвостик; как навела порядок в обиталище портного, уговорила того развесить ткани на крючки; как прибралась в сундуке и привела в порядок тот скромный скарб, который был здесь в комнатушке.
