Искренне полностью

По выражению моего лица заметно, что я сомневаюсь, и теперь он смеется надо мной. Вот блин.

– Ты что, собираешься подкалывать меня на эту тему еще сто лет? – бормочу я, обернувшись, и вижу, как он виновато кивает. – Это был ананас Джун, а не мой!

Оставив бар у себя за спиной, я все еще слышу смех Джека.

С большими темными мешками в руках я иду по одному из проходов на складе и без проблем нахожу нужный выход. Я опускаю один из пакетов на пол, чтобы нажать на ручку, а затем толкаю темно-зеленую дверь спиной, снова подхватывая мусор.

Не дай ей захлопнуться – мысль проносится у меня в голове, и я подыскиваю что-то, чтобы подпереть ее. Ага, вот оно! Кусок дерева. Он валяется в непосредственной близости от выхода и, по-видимому, регулярно используется именно для этого. Я с первой попытки размещаю его под дверью и закрепляю там, чтобы отойти к большим мусорным бакам в углу небольшого внутреннего двора. Моросит небольшой дождь, но к счастью, на улице не слишком холодно. Немного прохлады и свежий воздух пойдут мне на пользу.

Размахнувшись, я бросаю мусор в контейнер и уже собираюсь уходить, когда слышу какой-то шорох. Я замираю и прислушиваюсь. Вот опять. Шум исходит из-под… контейнера?

Я медленно опускаюсь на колени и хочу посмотреть, что там такое. Господи, вряд ли это была хорошая идея. Скорее всего, нет. Тем не менее я наклоняю голову.

Черные глазки-пуговки смотрят на меня с недоверием, и я едва могу сдержать крик, но вовремя понимаю, что это не крыса-переросток, а всего лишь щенок.

– Эй, малыш, – шепчу я осторожно. – Что ты здесь делаешь? У тебя что, нет дома?

Его взгляд разрывает мне сердце. Он сидит на земле между мусором и холодными лужами, и я ясно вижу, как дрожит его маленькое тельце. Он весь трясется. Я осторожно протягиваю руку и издаю успокаивающие звуки.

Давай скорее, – мысленно прошу его я. Я не могу сидеть здесь так долго, как хотелось бы. Но так же я не могу оставить его здесь. Животные всегда были моей слабостью, я унаследовала это от папы. Я имею в виду, кто бы еще взял себе свинью и гуся, так чтобы в конце концов они еще и уживались вместе?

– Пожалуйста. Подойди ко мне, – шепчу я и вижу, как он борется со своим страхом. Он принюхивается, водя носом из стороны в сторону, склоняет голову то на один, то на другой бок, и его крошечный хвостик начинает вилять. – Вот так, хорошо.

Он осторожно ползет вперед, пока холодный дождь попадает мне под рубашку и морозит шею, тем не менее я сохраняю спокойствие, не двигаюсь и жду.

Его мокрый нос на мгновение касается кончиков моих пальцев, и я замечаю, как у меня перехватывает дыхание от напряжения. В ужасе он отступает на шаг назад, затем возвращается и позволяет мне нежно погладить его по голове. Она полностью помещается у меня в ладони. Тем временем у меня образуется комок в горле.

Что же мне с тобой делать?

Он выглядит совсем маленьким, но, думаю, он уже не щенок. Милый пес с грязной серой шерстью и темными глазами.

Как раз когда я хочу аккуратно взять его на руки, мы оба страшно пугаемся, потому что кто-то зовет меня по имени очень громко и где-то очень близко.

– А, вот ты где! Все в порядке?

Джек выбегает во двор, и я замечаю, как собака сразу же пугается и прячется, пока я наконец не теряю ее из виду. Я расстроена этим, но ничего не показываю.

– На тебе одна рубашка. Иди обратно, а то заболеешь. Последнее, что может порадовать Мэйсона, – это твой больничный.

Но я почти не слушаю его, а продолжаю смотреть вслед собаке, которой уже давно нет.

– Прости. Я отвлеклась, – неопределенно объясняю я Джеку и следую за ним обратно в клуб.

Надеюсь, у малыша есть дом.

С тяжелым сердцем я пытаюсь перестать думать о нем.

Что было бы, если в жизни случались бы только хорошие, светлые дни? Были бы они для нас все такими же хорошими и светлыми?

Джек оказался прав. Смена была спокойная, и он отпустил меня домой раньше, чтобы к сегодняшнему вечеру я была огурцом. Он сказал, что может сам прибраться и закрыть клуб, а я должна отдохнуть, поскольку на выходных, когда студенты атакуют MASON’s, мне понадобится много сил, и тогда он покажет мне, как следует заканчивать смену.

Так что я довольно рано вернулась домой к Джун, хорошо выспалась и уже не чувствовала себя такой разбитой, когда подруга будила меня на завтрак. Поскольку учеба в университете вот-вот начнется, столовая уже открылась. Завтрак оказался вкусным и, что еще важнее, довольно дешевым, так что я могла есть его, не мучаясь угрызениями совести.

Теперь мы направляемся обратно в комнату Джун, и я потешаюсь над подругой, которая идет рядом со мной и страдальчески держится за живот. Сегодня подавали панкейки. А когда дают панкейки, никто и ничто не в силах остановить Джун. Поэтому она ужасно объелась.

– Надо было остановиться на третьем, как я тебе советовала.

– Молчи, – стонет она, и я слышу, как скрипят ее зубы.