– Ты дашь мне знак, когда тебя будет тошнить?
– Это не смешно!
Почему же? Еще как!
– В следующий раз лучше послушай меня, – говорю я немного злорадно, широко улыбаясь.
– Может быть. Но, если честно, я ни о чем не жалею! Они были вкусными. Такими воздушными, такими мягкими, такими… Боже, как же мне плохо.
– Я рассказывала тебе еще с детства, Джун: между звериным голодом и «как же мне плохо» есть и другие стадии. Например, просто сытость.
– Я не верю тебе, – мрачно бормочет она и тут же икает, так громко и неожиданно, что мы обе вздрагиваем, прежде чем на нас находит приступ смеха. Развеселившись, она открывает дверь в комнату, но радость не длится долго.
Наш смех резко стихает, когда мы останавливаемся на пороге и видим, что перед нами стоит Сара. Сара и… какой-то незнакомый мужчина, прекрасно одетый, лет за пятьдесят, серьезного вида, с аккуратно подстриженной бородой и седыми волосами.
– Мисс Стивенс, я так понимаю?
Смесь утверждения и вопроса, и мы обе замираем на месте. Он говорит четко, но с явным английским акцентом. Мое сердце подпрыгивает в груди. Что-то подсказывает мне, что это не очень хороший признак. Вероятно, в том числе Сара, которая отвратительно улыбается и сверкает глазами позади этого господина, поглядывая на нас с превосходством.
– Да, это я.
Джун делает шаг вперед.
– Ну что ж, меня зовут Томас, я отвечаю за общежития Харбор-Хилл и, следовательно, за то, чтобы все шло по правилам. К сожалению, мне сказали, что вы принимаете у себя гостью уже в течение нескольких дней. И собираетесь продлить ее пребывание еще на некоторое время.
Кровь стынет у меня в жилах, я чувствую, как задыхаюсь.
Теперь уже мне становится плохо.
– Я надеялся, что это неправда, но видимо, я ошибся. Вы знаете, что это нарушает правила общежития.
– Сэр, я хотела бы объяснить, что… – начинает Джун, и я редко видела ее такой доброй, почти покорной, как сейчас, но для меня она, вероятно, могла бы хоть целовать ему ноги. Люблю ее за это.
Он поднимает руку.
– Не нужно. Мисс Тернер была настолько любезна, что все уже рассказала. Она может считаться образцовой соседкой для вас и вашей гостьи. – Он подозрительно смотрит на меня. – Вы обязаны ей тем, что я допускаю оставить этот случай без последствий. Если только ваша подруга покинет общежитие сегодня же. – Он многозначительно смотрит на Джун, и становится более чем ясно, что он хочет этим сказать. Если я не уеду, Джун лишится своей комнаты. – Я вернусь сегодня вечером. Дамы, – кивнув, он проходит мимо нас и исчезает в коридоре.
Все начинает вращаться вокруг меня, и я вынуждена держаться за дверную раму. Неужели это действительно случилось?
– Ты! – задыхается Джун и нападает на Сару, которая с тревогой вжимается в угол.
В обычных условиях я остановила бы ее, но мои ноги кажутся ватными, как пудинг, и я боюсь, что сердце вот-вот выпрыгнет из моей груди, потому что стучит оно нереально сильно.
– Ах ты дрянь! – Джун хватает ее за плечи, словно собирается встряхнуть ее и оторвать ей голову. – Как ты могла это сделать? Ты понимаешь, что натворила?
Я давно не слышала, чтобы моя подруга так кричала. В прошлый раз это было, когда ее мать сказала ей купить косметику получше, потому что нынешняя, на ее взгляд, недостаточно хорошо маскировала недостатки, а ведь Джун, конечно, не хотела бы, чтобы другие видели ее отчасти «особенную» кожу. Разумеется, ее мать никогда не произносила это слово вслух.
На трясущихся ногах я направляюсь к Саре, но вместо того, чтобы кричать на нее или выдвигать ей обвинения, я аккуратно кладу руку на плечо Джун и осторожно оттаскиваю свою лучшую подругу от ее соседки.
– Все хорошо, Джун. – Это неправда, но все-таки мы знали, что так будет. В какой-то момент. – Пожалуйста…
Мой голос прерывается, когда она наконец отпускает Сару, и я вижу, как слезы катятся у нее по щекам. Ее рыдания пробирают меня до глубины души.
Сара в первый раз выглядит так, будто она сожалеет. По крайней мере, хоть немного. Ее губы слегка дрожат.
– Это за Райана, – шепчет она, и Джун громко фыркает.
– Черт возьми, Сара. Я не знала! Я объясняла тебе это и извинялась. Сотни тысяч раз. Когда ты наконец поймешь, что я никогда не хотела тебе зла?
– Мы ходили с ним на свидания, а ты спала с ним здесь, на этом гребаном диване. Мне не нужно ничего больше знать.
– Я понятия не имела, что вы встречались и были, грубо говоря, вместе! Проклятье! Я была не в курсе, что он тебе нравится, ясно? Это была всего одна ночь, только один раз. И для меня это ничего не значило.
Голос Джун срывается, слезы текут по ее лицу. Сара прочищает горло. А я наконец понимаю, что произошло между ними и почему они так сильно ненавидят друг друга.
– Сейчас это больше не имеет значения. Мы квиты.
С этими словами Сара поворачивается и исчезает в своей комнате. Она бросает нас одних посреди этой катастрофы, к которой она тоже причастна.
Моя дорожная сумка собрана, рюкзак тоже. Вещи ждут у выхода, и кажется, что я только что впервые постучала в эту дверь номер пятнадцать в корпусе «Б».
– Как это могло случиться?
