Мы были сегодня на Фермерском рынке на Пайк Плейс, и я не могу поверить, что мы не сделали этого раньше. Этот рынок огромен, полон магазинов и бесчисленных прилавков с товарами от производителей из разных стран, полон неоновых табло и ностальгических ретровывесок, на которые я никак не могла насмотреться. Нам дали попробовать какие-то фрукты в овощных лавках, а между ними мы нашли небольшой магазинчик, в котором делают по-настоящему отличный кофе, по крайней мере, согласно словам Джун. Рынок – это концентрация жизни и смеха, красочное пятно посреди города, который часто бывает спрятан за облаками, дождем или туманом. Он меланхоличен, но без налета грусти. Я думаю, что сегодня я впервые поняла, почему моя мама так сильно любила Сиэтл. За эти его небольшие особенности, почти домашнюю и уютную атмосферу. Это другая красота, не та, что в Монтане.
Мы поворачиваем за угол, заходим в подъезд и поднимаемся наверх, и я рада, что добралась домой и могу приготовить себе чай. Затем мне нужно будет снова пойти в библиотеку и взять там несколько книг из области коммуникации в менеджменте. Не стану отрицать, в этом я не сильна. Коммуникация… Я закатываю глаза. Почему это так сложно? Хотя, конечно, корпоративное общение имеет мало общего с тем, что происходит между Купером и мной.
Носок энергично отряхивается, и я тщетно пытаюсь вытереть его лапы насухо.
Сначала мне кажется, что дома никого нет, но потом… Я не могу сказать точно, почему передвигаюсь по квартире на цыпочках, и сначала чувствую себя глупо, но проигрываю любопытству и, пробираясь все ближе и ближе к своей комнате, слышу незнакомый голос. Он раздается из комнаты Купера. Это женщина.
Это чуть не заставляет мня рассмеяться. Вообще-то по ощущениям я с этим совсем не согласна.
Медленно и осторожно… Я должна провернуть это медленно и осторожно. В идеале, чтобы меня никто не заметил и я могла бы просто исчезнуть в своей комнате. Я считаю до трех, чтобы придать себе смелости и убедить себя, что я хоть как-то контролирую эту ситуацию и саму себя.
Сконцентрировавшись, я ставлю одну ногу перед другой, крадусь, молясь всем богам, существующим и нет, чтобы паркет не издавал звуков и я осталась незамеченной.
Пока что у меня получалось. Вот только я забыла одну крошечную деталь: я не закрыла уши. Поэтому теперь мне слышно – хочу я того или нет – не только намного яснее, что они разговаривают, но и то, что именно они говорят.
– Это действительно не проблема, мне было в радость приехать сюда. Я всегда рядом, когда ты нуждаешься во мне, и ты это знаешь, иначе ты бы не позвонил и…
Теперь я их вижу. Молодая женщина стоит рядом с ним, они обнимаются, но есть ли там что-то большее? Я не уверена – и я не хочу быть уверена.
Зажмурившись, я преодолеваю последние несколько шагов намного быстрее, натыкаюсь на дверь своей комнаты и затем почти бесшумно закрываю ее у себя за спиной.
Что-то загорается во мне, что-то обрушивается и ранит меня. Кто она? Он позвонил ей? Старая подруга?
Обхватив голову руками, я прислоняюсь спиной к двери и сползаю по ней. Кажется, я разучилась дышать. Меня трясет.
Почему он нуждается в ней? Что у него случилось? Он нездоров? Я лихорадочно прокручиваю в памяти последние несколько недель. Конечно, Купер временами был скрытен и грубоват, но… он переживал из-за чего-то? У него проблемы? Я чего-то не знаю?
Я должна успокоиться.
Мы не пара, мы не вместе, он не обязан отчитываться передо мной. Даже если бы он был просто знакомым или другом. Это не мое дело, кем является эта женщина и почему она там. Тем не менее этот вопрос обжигает меня, потому что сердце редко соглашается с разумом. Я хочу спросить его об этом, но не думаю, что смогу.
Что, если он ответит, и что, если нет?
Я даже не знаю, чего боюсь больше: правды или лжи.
Мобильный телефон вибрирует у меня в кармане, но я не обращаю внимания.
Конечно, можно встать, позаниматься учебой, отвлечься, можно даже вернуться в гостиную, сесть и включить телевизор, чтобы им пришлось пройти мимо меня, когда они захотят покинуть квартиру, но… я ни на что из этого не способна.
