Искренне полностью

Мои веки тяжелеют, я закрываю глаза, и, не считая всех вопросов и тяжести в груди, я чувствую что-то вроде эмоционального истощения. Это для меня уже слишком. Как будто мой аккумулятор разрядился, как будто сразу столько всего опустошает меня, лишая энергии… В том числе и утрата мамы, которой, как я думала, со временем станет лучше. Легче. Теперь я считаю, что это – то, что мы делаем, когда становится слишком больно. Мы лжем себе.

Я рывком поднимаю голову, когда слышу шаги. Я поправляю очки, вскакиваю на ноги и берусь за дверную ручку, чтобы… чтобы что? Уставившись на свои пальцы, я задерживаю дыхание, и когда снова слышу шаги, то знаю, что собираюсь делать. Я открываю дверь, даже не задумываясь об этом. И когда я поднимаю взгляд, то вижу там только Купера и пытаюсь не выдавать своим видом чувства облегчения, а просто выглядеть как обычно. Не знаю, сработает ли, но я цепляюсь за это желание. Я не хочу, чтобы он видел, что мне не все равно.

– Энди. Ты дома?

Я увожу руки за спину, чтобы не сжимать их в кулаки и не теребить одежду.

– Да, – отвечаю я просто. Мы смотрим друг другу в глаза. Он чувствует. Все во мне кричит, что он чувствует, что я что-то заметила. Но выражение его лица остается непроницаемым. – Что-то случилось? У тебя все хорошо?

И я серьезно. Это не из серии: как твои дела сегодня? Нет, это по-настоящему, глубоко и честно: как ты? Именно это.

Он не двигается, не отвечает сразу. Я не осмеливаюсь даже моргать, потому что боюсь, что он исчезнет в своей комнате, когда я снова открою глаза.

Скажи что-нибудь, Купер. Черт возьми! Скажи что-нибудь.

Я сделала этот жалкий первый шаг, но, по крайней мере, хоть какой-то…

– Ничего. Все хорошо.

Все хорошо – его слова все еще звучат у меня в голове, они разносятся эхом, с той только разницей, что они не становятся тише, а наоборот, все громче и громче, пока не оттеснят все остальное во мне в дальний угол.

Так он, вероятно, принял решение – и я тоже принимаю свое.

Меня бросает в холод.

– Приятно знать, я рада.

Как-то мне удается выдавить из себя улыбку. Ту, что причиняет мне боль и мучает меня так, что я хотела бы сорвать ее со своего лица. Но я стою там, притворяясь, что все в порядке, с поднятым подбородком и расправленными плечами. Потому что мне часто приходилось быть сильной в последние несколько лет, и я точно знаю, как это работает.

Краем глаза я вижу, что он все еще наблюдает за мной, когда я иду в ванную, но мне все равно. Я закрываю за собой дверь и сажусь на крышку унитаза. И плачу. Снаружи я плачу так тихо, что никто не услышит этого, но внутри себя – так громко, что мне интересно, как это вообще возможно.

Через несколько минут мне становится ясно, что если я не хочу, чтобы Купер что-то заподозрил, то не могу оставаться здесь вечно. Поэтому я нажимаю на кнопку слива, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов и высмаркиваюсь. Затем я вытираю слезы и прочищаю очки, через которые уже едва что-либо вижу. Потом инстинктивно поправляю дозатор для жидкого мыла, чтобы он стоял аккуратно. Я знала, что что-то изменилось. Теперь я понимаю, что именно. Он ничего не сказал, но у него кто-то есть. Я справлюсь с этим. То, с чем я не могу справиться, – это мысль, что он солгал мне. Я никогда не думала, что он окажется из плохих парней.

Он поцеловал меня. И еще в другой раз, давным-давно…

Вернувшись в комнату, я ложусь на кровать и беру к себе Носка. Как я устала…

Мой сотовый снова вибрирует, и на этот раз я вытаскиваю его из кармана. Два сообщения. Первое от Джун:

Энди! Пойдем в кино, если тебе не хочется вечеринки. Или в караоке-бар? Будем петь вдвоем и чувствовать себя счастливыми. Что скажешь?

Я горько смеюсь. Что я могу сказать? Что люблю Джун и наслаждаюсь каждым моментом, проведенным с ней вместе, но мне совсем не хочется праздновать свой день рождения. Как донести это до нее? Я открываю второе сообщение:

Я думал о тебе.

Оуэн. Как вовремя. Я чувствую себя звездой мыльной оперы. Вопрос только в том, сколько сезонов будет у этого сериала.

Я снова перечитываю сообщение и принимаю решение.

Сначала я неуверенно набираю текст, стираю его и много раз переписываю, потом прихожу к выводу, что мне нечего терять, и спрашиваю его прямо, как никогда не поступала раньше.

Прости! Были очень насыщенные дни. У тебя есть планы на послезавтра?

Его ответ занимает не больше двух минут.

Ты что, приглашаешь меня на свидание?

А что, если так?

Тогда я бы сказал, что ты должна надеть что-нибудь роскошное, я заберу тебя в семь и приглашу на ужин.