Леон еще и сам точно не знал, чему нужно учиться у Чургина, но чувствовал, что если и можно чего-нибудь добиться в этой жизни, то только будучи таким же смелым и целеустремленным человеком, как Чургин.
От горячих труб паропровода, от керосиновой коптилки и кислой испарины угля в камеронной было душно и не хотелось дышать. В полумраке мерно стучали поршни насоса…
«В поле бы сейчас, в степь, на свежий воздух!» — с тоской подумал Леон, но до конца рабочего дня было далеко. Он поставил на скамейку лампу-коптилку, закрыл на крючок дверь и, достав из ящика с паклей книгу, обернутую в бумагу, сел читать.
— Овод… я думал про обыкновенного овода тут пишут.
Про борьбу с притеснителями тут идет речь, Леон Дорохов. И эта книга, кажется, начинает открывать тебе глаза по-настоящему, — сказал он негромко и, вынув закладку, погрузился в чтение.
На квартире Леона ждали Алена и Яшка. Приехав в полдень, они ходили по магазинам, делали покупки, а вечером зашли к Чургиным навестить Леона. Заодно Яшка хотел переговорить с ним о том, как он думает жить дальше.
Варя обрадовалась их приезду и забеспокоилась об угощении, но Алена шепнула ей, что Яшка всего накупил.
— Ну, я так не согласна, — возразила Варя и пошла в лавку за вином и закуской.
Алена и Яшка остались одни. Они внимательно осмотрели скромное жилье Чургиных. Яшка подошел к полкам, заставленным книгами, потрогал пальцами корешки и не без зависти сказал:
— Вот ум отчего идет!.. Эх, довелось бы мне зажить своей жизнью — все книги толковые скупил бы!
Перелистывая книги, он вспомнил об Оксане, — стройной, тонкой, с белокурой головой и красивыми зеленоватыми глазами. И от одной мысли о ней, о том, что она будет его, пусть не женой пока, а только возлюбленной, у него часто забилось сердце. Что будет с ним, когда она ласково, ласково погладит его по голове и скажет: «Милый мой!» Так и должно случиться. «Все силы положу, а добьюсь своего», — думал он в эту минуту и блаженно улыбался.
Леон, увидев Варю возле лавки и узнав о приезде Алены, удивился. «Может, передумал старый Загорулька и согласился на нашу свадьбу?» — мелькнула у него радостная мысль, и он заторопился домой. Войдя в комнату, он остановился на пороге, шутливо спросил:
— Как же это отец отпустил вас сюда?
— Лева! — воскликнула Алена и бросилась навстречу, но Леон сделал ей знак рукой, чтоб не торопилась.
— Не подходи, запачкаю.
Алена обернулась к Яшке, строго сказала:
— Отвернись! — А когда Яшка отвернулся, поцеловала Леона в щеку. Поцеловала и сморщилась.
— Уже? — спросил Яшка, глянув из-за плеча, и расхохотался.
— Фу, нехай тебя грец, — вытирая губы, проговорила Алена, — в масле каком-то, что ли?
Яшка тепло поздоровался с Леоном, окинул его взглядом с ног до головы и заключил:
— Ничего! Я думал, придешь чумазый, как Федька тогда, — помнишь яблоки?
— А где он сейчас?
— Забрали… Отец сто рублей пожалел.
— А ты как отделался? — спросил Леон, раздеваясь.
— За меня отцовы деньги служат.
Вернулась Варя с покупками, и комната наполнилась таким шумом и веселым говором, что даже маленький Чургин на руках у Алены радостно загугукал.
Леон с удивлением взглянул на лежавшие в углу свертки, коробки, кульки. Яшка, ни слова не говоря, взял один из свертков, разорвал шпагат и, достав хромовые сапоги, отдал их Леону.
— Меряй… Подойдут — твои будут, а нет — переменим, — сказал запросто.
Леон повертел в руках сапоги и хотел вернуть, но, заметив, что Алена пальцем указала себе на грудь, как бы предупреждая: «Это… от меня, не вздумай отказываться», — принял подарок.
— Что ж, спасибо, я не откажусь…
Яшка вскрыл другой сверток, и в руках его яркими красками зарделся персидский полушалок.
— А это тебе… На память о хуторе, — сказал он и отдал полушалок Варе.
— Да ты разбогател, что ли? Видали — купец какой объявился, — засмеялась Варя.
Яшка поставил на стол вино, дорогие закуски, яблоки, груши, конфеты, открыл большую коробку с тортом.
Вскоре пришел Чургин, и Яшка насторожился: как этот шахтер примет его с Аленой? Но Чургин еще с порога шутливо сказал:
— Свадьба, похоже, а невесты не вижу..
И Яшка бойко ответил:
— Договариваются, тайно думают венчаться, ну, решили обмыть дело.
— А-а, ну тогда надо выпить…
— Яшка! — смущенно прикрикнула на брата Алена.
Яшка вел себя запросто, как давнишний знакомый, хотя у Чургиных был впервые. Но говорил он мало и почти не пил, ожидая, что Чургин начнет неизбежные и неприятные расспросы. Чургин ни о чем не расспрашивал и все внимание уделял Алене: ухаживал за ней, предлагая то ветчину, то икру, наливая вино в ее рюмку. Яшка наблюдал за ним и ничего не понимал. Он был убежден, что Чургин встретит его ядовитыми расспросами о приеме дороховских свах, о выселении Леона из хутора, а ничего этого не случилось. «Думает, что я буду защищать отца, потому и не хочет говорить», — решил он.
Выйдя с Леоном в коридор покурить, Яшка заговорил с ним о свадьбе. Но Леон сказал, что вопрос о женитьбе на Алене может решать только с ней самой.
Тогда Яшка пошел напрямую.
