На другой день, когда Яшка собрался ехать, недалеко от квартиры Чургиных остановилась подвода.
Яшка узнал в седоке станичника Егора Дубова.
— Не хочешь признавать, станишник? — спросил Егор. — Где тут Илья Гаврилыч квартирует?
— Вот его окно… А что мне с тобой делить? Это ты с отцом дели, а я тут ни при чем, — криво усмехнулся Яшка и заторопил извозчика.
Егор привез сына, чтобы определить в больницу. Варя уложила мальчика на кровать, пошла в контору и попросила вызвать мужа из шахты. Вскоре Чургин пришел и вместе с Егором поехал в земскую больницу. Доктор Симелов, осмотрев больного, пригласил старшего врача, и, после некоторых колебаний, они согласились оставить мальчика в больнице. Симелов отозвал Чургина в сторону, тихо сказал:
— Сепсис, общее заражение крови. Может умереть завтра, а может годы тянуть, если острая форма перейдет в хроническую.
Когда возвращались из больницы, Егор вдруг высказал вслух то, о чем не раз сожалел:
— Эх, не встретил я тогда Нефадея… Зарубил бы, как ту собаку!
— И гнил бы теперь где-нибудь в Сибири, в каторжной тюрьме, — сказал Чургин.
Егор безнадежно махнул рукой:
— Один конец для меня, Гаврилыч. Я теперь нагляделся на жизнь эту, как самого она прихватила, на живоглотов наших — Загорулькина да атамана… Сибири не миновать мне.
Чургин молчал. Второй казак из Кундрючевки восстал против атамана и Загорулькина. Сколько еще будет таких?..
Яшка вернулся на хутор к вечеру, а уже утром следующего дня Нефед Мироныч повез его к поезду на Новочеркасск. Неодобрительно посматривая на его дорогое пальто с бобровым воротником и такую же, в один цвет, бобровую шапку с бархатным верхом, он то и дело пожимал плечами, недоумевая: «Чи я сплю мертвецким сном, чи в глазах чертики на старости бегают — в толк не возьму: Яшка или боярин какой?» Но тут же с гордостью отвечал себе: «Нет, это Яков, Загорулькина кровь». Продолжая свои наставления, он сказал:
— Ты к Игнатовой дочке, гляди, не вздумай заезжать. Еще возомнят: вроде мы перед ними хвост поджимаем.
— Обязательно заеду, — невозмутимо ответил Яков. — Она подсобить может заарендовать землю… Ведь полковник Суховеров — родственник ее воспитателя и при наказном служит, понимаете вы, что это значит?
— Тогда другое дело, — согласился Нефед Мироныч, — тебе виднее, сынок. А до купцов, с какими у нас дела были, наведайся. — И стал подробно рассказывать, к какому купцу как надо подойти, какие у кого слабости и как следует пользоваться этими слабостями.
Кое-что Яшке показалось заслуживающим внимания, и он записал в книжечку, остановив лошадей: «Купец Крутояров боится своей жены»; «Евгения Павловна — жена биржевого маклера Строгова, любит дорогие подарки», — остальное надеялся помнить без записи.
В Новочеркасске Яшка остановился в гостинице «Европейская». Он позавтракал в ресторане и, наняв извозчика, отправился по делам. А дел у него было достаточно: надо было повидаться со знакомым агентом страхового общества, с новочеркасскими купцами, разведать положение с землей и войсковыми лошадьми в канцелярии наказного атамана, узнать, как обстоит дело с кредитом в банке, да еще съездить в другие города предстояло. Полмесяца потребовалось ему, чтобы сделать все это, а когда он выяснил, что земли можно приобрести, сколько ему захочется, что лошади Войску Донскому нужны и казна будет покупать их в любом количестве по сносной цене, он вызвал парикмахера к себе в номер, чтобы привести себя в должный вид перед свиданием с Оксаной.
Оксана только что вернулась из гимназии и поливала цветы, когда горничная Феня доложила, что ее хочет видеть господин Загорулькин.
«Яков?! Не может быть! Я же не ответила ни на одно его письмо. Он не осмелится», — подумала Оксана, а. у самой сердце затрепетало от радости.
— Проси, — равнодушным тоном сказала она, делая вид, что гость для нее неинтересен, и удалилась в свою комнату. Тут лишь она дала волю своим чувствам:
— Честное слово, у меня щеки горят. Ну, да! — глянула она в зеркало. — Но почему? Что такое случилось? Пустяки, просто от неожиданности, — тихо, сама с собой говорила она и опять подошла к зеркалу. — Нет, я волнуюсь. Зачем он приехал? Что ему от меня нужно?.. Ах, и зачем я познакомилась с ним! Теперь он не оставит меня в покое, — тревожилась она, охваченная предчувствием чего-то неизбежного, неотвратимого, что надвигалось на нее с неодолимой силой.
А Яшка, узнав, что Оксана одна, разделся. Феня приняла от него пальто, котелок и черную трость.
— Пожалуйте, проходите… А перчатки отдайте, — улыбнувшись, сказала она и взяла у него из рук лайковые перчатки.
Оглянув тонкую, подвижную фигуру горничной, Яшка подумал: «Под хозяйку сделана».
Феня ушла, сказав, что Оксана сейчас будет, и он с любопытством начал рассматривать богатую обстановку гостиной. «Ковры, бархат на мебели, как в ресторане. А картин! А цветов!» — удивился он, обводя глазами гостиную.
