— Сомневаюсь, — усмехнулся наёмник. — Не замечал у себя тяги к склянкам, если только в них не налито что-то горячительное. Постараюсь приложить всё своё красноречие, чтобы его величество оторвал задницу от трона и дал Дериану Рейнару такого пинка, от которого он тут же побежит выпускать твоего дядю из темницы.
— Надеюсь. Он был для меня всем с тех пор, как родителей не стало. Если король откажет, я даже не знаю, что и делать. Дядя Карл — последний мой кровный родственник.
— Неужели никого не осталось? — вмешался Игнат, перестав качаться на стуле.
— Ну, есть ещё тётя Ида, — с неудовольствием сказала Рия, — но эта женщина меня никогда не любила. Да и мне она не нравилась. Судя по тому, как она отзывалась о дяде и обо мне, когда приезжала в гости, её первым распоряжением, получи она надо мной опеку, было бы отправить меня в женский монастырь или и того хуже, в школу для девушек где-нибудь в Ригене, где учат приветливо улыбаться, вести хозяйство и быть идеальной женой в тени мужа. Даже думать противно. С самых первых дней нашего знакомства она настаивала, чтобы я обращалась к ней не иначе как «госпожа Морнераль». О каких родственных узах тут может идти речь? Нет, о ней я не хочу даже думать.
Маркус Аронтил не мог не заметить, что в последнее время ему сопутствует странное везение. Эта неведомая и бесконечно могучая сила сначала ввергала его в самые ужасные беды, но после помогала преодолеть их самым неожиданным образом.
Когда они добрались до Хельмара, сначала им с Тиберием повезло в том, что стражник, что не желал пускать их в город, изменил своё мнение, когда Маркус демонстративно запустил поток пламени до вершины караульной башни. Потом удача улыбнулась путникам, сведя их с торговцем пряностями в местном торговом дворе, добродушным и громогласным толстяком, обожавшим «диковинки», к коим относил и магов, и аэтийцев. Увидев, как Маркус потянулся за деньгами, он тут же замахал руками и заявил, чтобы тот немедленно убрал серебро и что он и без того будет несказанно рад такой необычной компании.
Торговый обоз Брюммера Ганта, а именно так звали грузного торговца, отправлялся в столицу, поэтому Маркус согласился проделать часть пути с ним, а после разделения трактов предстояло найти того, кто довезёт их до Дракенталя. Но то будет ещё нескоро, а значит нечего беспокоиться заранее. К сожалению, торговый двор в тот день оказался переполнен, так что провести ночь пришлось в гостинице, выложив значительную часть найденного на берегу серебра.
Впрочем, и Маркус, и Тиберий расстались с деньгами без сожаления. Во-первых, обоим жутко хотелось помыться, поесть и вздремнуть. А во-вторых, как сказал господин Гант, пользоваться деньгами им придётся ещё нескоро.
Но по-настоящему Маркус поверил в это лишь на следующее утро, когда, позавтракав, они с Тиберием направились в торговый двор, где загружали торговый обоз. Три телеги загружали столь ароматными тюками, что крепкий душистый запах ударил в нос ещё до того, как маг их увидел. Головокружительная смесь лаванды, ванили, апельсиновой цедры, корицы и одним богам известно, чего ещё, переносил Маркуса в дальние края, о которых он читал в «О странах и странствиях» на корабле. Вспомнив о том, что эта книга теперь покоится на морском дне, маг слегка погрустнел, но печальные мысли тут же нарушил появившийся на ступенях торгового дома Брюммер Гант.
— Маркус! Невероятно рад вас видеть! — благодушно провозгласил он, раскинув руки, в одной из которых сжимал небольшой скипетр, украшенный жемчугом, а в другой — тёмную бутылку в тканевой оплётке.
— Доброе утро, господин Гант, — куда более сдержанно ответил Маркус, подняв ладонь в знак приветствия. — Надеюсь, мы не опоздали?
— Северяне! Ранние пташки! — расхохотался торговец. — Я собирался отправиться за пару часов до полудня, но в этот раз рабочие оказались расторопнее, так что можем выехать и пораньше. Но тем и лучше! Меня безумно утомляет сидеть на одном месте!
Внешний вид Брюммера Ганта никак не мог сказать о нём как о лёгком на подъём человеке: он был гордым обладателем целых трёх подбородков. Первый из них походил на бугорок, поросший короткой, но густой чёрной бородой. Второй окружал его, словно воротник, а вместе с третьим, что скрывался за краем алого камзола с чёрным меховым подбоем, они заменяли богачу шею. Маркус невольно улыбнулся собственной мысли о том, что в такой камзол поместилось бы трое таких, как он.
Тем не менее, господин Гант принимал самое деятельное участие в погрузке, ревностно провожая взглядом каждый полный ароматами тюк, каждый пахучий мешочек и благоухающий свёрток. И если рабочие не то, что швыряли, но даже опускали поклажу недостаточно аккуратно, тут же бледнел и едва не набрасывался на них с кулаками, отчего смешной лиловый шаперон едва не слетал с его головы, а многочисленные золотые и серебряные браслеты на руках громко и недовольно звенели. Маркус не мог осудить торговца за это, ведь каждая горсть специй была драгоценна, а сколько стоил весь обоз — об этом магу и думать было страшно.
