Вика никто не учил танцевать вальс так, как нас – выросших в благородных семьях. У него не было этих бесконечных занятий, когда отрабатываешь и отрабатываешь шаг за шагом танцевальные движения. Наверное, он учился сам – взял несколько уроков. И теперь страшно боялся сбиться и опозориться на глазах у всех.
Я видела, что по его щеке скатилась и повисла на подбородке капелька пота. Рука тоже была мокрой, как я и предполагала. Довольно гадкое ощущение. Но, по крайней мере, он слишком занят сейчас, чтобы оставались силы на какую-нибудь подлость.
Мы кружились по залу. Алые, синие, зеленые и черные наряды перемешались, но являли собой не хаотическое нагромождение цветов: они переплетались, как узоры в калейдоскопе, а зеркала множили это великолепие.
Мы с Виком скользили по внешней стороне круга, мимо улыбающихся студентов в жемчужных одеждах, мимо колонн, мимо выходов на балкончики, которые сейчас, зимой, были закрыты. Балкончики шли по всему периметру зала, и потом, летом, когда состоится выпускной бал старшекурсников, можно будет выбегать на них, чтобы подышать свежим воздухом.
Мелодия почти закончилась. Я услышала последний, завершающий проигрыш и уже стала обдумывать, как мне поскорее отыскать Рана в этой толпе, как случилось непредвиденное.
Я расслабилась и перестала ждать от Вика подвоха. А зря. Мы оказались напротив очередного балкончика, и в этот момент он толкнул дверь, поднял меня за локти и в одно мгновение перетащил за порог.
Дверь захлопнулась, отгородив нас от света и шума, от музыки и кружащихся в танце пар. Я, разгоряченная танцем, еще не совсем понимала, что произошло. Почему мы сейчас здесь, на крошечном балконе, в темноте. Холод немедленно пробрался под легкий платочек, влажная кожа покрылась мурашками.
– Ты чего? – прошептала я, пытаясь обойти Вика и вернуться в зал. – Очень глупая шутка. Не смешно!
– А я не смеюсь!
Сдвинуть его с места не представлялось никакой возможности. Я быстро шагнула к резным перильцам, вглядываясь в темноту – нет, слишком высоко, не спрыгнуть.
Что он задумал? Я почувствовала во рту металлический привкус страха, но внешне постаралась сохранять хладнокровие.
– Немедленно отпусти меня, – сказала я. – Ты забыл, что я тебе давала последний шанс? Ты хочешь неприятностей?
Хуже всего было то, что Вик молчал. Я не видела в темноте его лица, только слышала тяжелое дыхание. Он будто пытался на что-то решиться, но пока не мог.
– Отпусти! – Я кинулась на него с кулаками, понимая, что не в силах причинить вреда. Наверное, это был жест отчаяния. Что он сделает со мной? Станет мучить? Скинет с балкона?
Он схватил меня за запястья, больно сжал, отрывая от себя. Прижал спиной к кованой решетке, украшающей дверь. Я почувствовала, как льдинки, намерзшие на решетку, больно жалят обнаженные плечи. Я не могла вытащить руки из его хватки, хотя очень старалась. Я пыталась наступить туфелькой ему на ногу, но Вик встал достаточно далеко – мне было не дотянуться.
Уговаривать его бесполезно. Я сжала губы, изо всех сил сдерживая слезы.
– Ты гадкая, мерзкая девчонка. Ты сколько еще будешь надо мной издеваться? – прошипел он, наклоняясь к моему лицу.
Это было так неожиданно, что я совершенно опешила.
– Что?
– Ты ничего не замечаешь, да? Серьезно?
Я испуганно покачала головой. Я совсем не могла понять, о чем он сейчас пытается сказать. Вик дышал сквозь стиснутые зубы так страшно, что казалось, будто он сходит с ума. Может, так и есть? В чем он пытается меня обвинить?
Он отпустил мою правую руку и тут же сдернул с нее перчатку. Я вскрикнула от неожиданности. Ледяной ветер защипал обнаженную кожу. Вот сейчас он сделает мне больно. Я зажмурилась, пытаясь втиснуться в стену.
Но Вик сделал что-то совсем иное. Он поднял мою ладонь и прижал ее к губам.
– Ты меня с ума сводишь, пустышка, – прохрипел он каким-то чужим голосом. – А мы ведь отличной парой были бы – бастард и пустышка. Да?
Он захихикал, но неестественным, зловещим смехом.
– Я с первой встречи, с первого взгляда понял, что только тебя хочу видеть рядом с собой. Но кто я такой? Незаконнорожденный. Никто. Так несправедливо. Ты пустышка. Почему ты стоишь выше? Почему ты на недосягаемой высоте? Только по праву крови? Кора…
Он снял с меня вторую перчатку, прижал мои захолодевшие руки к своему лицу, вдыхая запах. Я стояла ни жива ни мертва, ошеломленная этой новостью.
– Кора…
Он принялся целовать мои пальцы с какой-то неистовой нежностью. А меня передергивало от страха и омерзения. Но где-то в глубине души возникла и толика сочувствия.
– Вик… Прошу тебя… Давай поговорим после, когда ты успокоишься.
Я пыталась говорить с ним, как с маленьким мальчиком, но того капризного, злого, трусливого мальчишки, которым я привыкла воспринимать Викара, больше не было. Рядом со мной стоял отчаявшийся и готовый на все взрослый мужчина.
– Я никогда не успокоюсь! – зло крикнул он, на секунду оставляя в покое мои пальцы, но тут же немного смягчился: – Кора, ты должна быть со мной. Понимаешь? Или я с ума сойду!
– Вик…
– Да или нет?
