В целом, Леший был существом довольно двойственным. С одной стороны, в народе его причисляли к враждебной человеку нечистой силе, что, впрочем, часто не вредила кому-то целенаправленно и серьезно, а лишь подшучивала в своеобразной манере над незадачливыми гостями леса, оставляя у тех после неизгладимое впечатление. С другой – Леший представлялся людям справедливым и щедрым на дары хозяином леса, который и вовсе не станет вредить от одной лишь скуки, наказывая исключительно за ненадлежащее поведение в его владениях и проявление неуважения к их непосредственному хозяину.
Нередки были случаи, когда охотники или пастухи и сами искали с ним встречи, надеясь получить удачу в охоте, выпасе скота и прочих делах, касающихся леса и населяющей его живности, в обмен на различные дары и чествования в обрядах.
Однако же лишь повстречавший его мог рассказать, что Леший не являлся ни принимающим у себя гостей хозяином, ни помощником в повседневных делах, ни, тем более, шутником, поджидающим тебя за очередным деревом. Леший многолик и принимая самые различные облики, он выступал одновременно и зверем, и самой мелкой травинкой, и молодцем, повстречавшимся тебе на поляне, и вихрем, и безликим духом, что, возвышаясь над кронами самых высоких деревьев, день и ночь бродил средь них, невидимый человеческому глазу.
Леший был всем перечисленным и в то же время абсолютно ничем из того, что могло бы воспроизвести человеческое воображение.
Как, в общем-то, и любой другой дух.
За долгие лета своего существования Лелю довелось повидать множество лесов и не меньшее количество Леших, опасных и не очень, заключавших с людьми договоры и на дух не переносивших даже упоминания о них. И что ни говори, а этот лес, несмотря на тщетные попытки отыскать в нем хоть какие-то зацепки, пока что мало походил на владения взбесившегося лесного духа.
Пожалуй, напротив – ему, будто бы, и вовсе не было особого дела до того, что творится вокруг.
«Если здесь и есть Леший, то его ноги, или что там у него, скорее всего сломаны в нескольких местах», – посетовал на отсутствие хоть сколько-нибудь просматриваемой тропы Лель, в очередной раз запинаясь о торчащий из земли корень дуба.
«Или уже срослись в единственно верном для хождения по этому треклятому месту положении».
Подумав так, он посмотрел вперед.
Ноша его спутника должна была значительно усложнять процесс перепрыгивания кочек и корней, тем не менее, будучи довольно ладно сложенным мужчиной и, судя о всему, и правда не раз побывав здесь, Деян без труда двигался вперед, умудряясь при этом избегать всех тех неловких попыток растянуться на траве, что все это время совершал сам Лель.
– Мне кажется, мы отошли на достаточное расстояние, – подал он голос, вновь принявшись высматривать то, что могло бы подсказать ему дальнейшие движения, и мысленно добавил:
«И достаточное для того, чтобы даже половины наших разорванных тел не добрались до опушки».
– Сколько уж идем, а ни одна ветка у нас за спинами не хрустнула, да ни одна птица с ветки не вспорхнула. Сдается мне, потеряли твои соседи нас из виду. Неужто всех хороших охотников еще до меня пожрали?
Деян хмыкнул и бросил пару коротких взглядов по сторонам.
– Сейчас к поляне выйдем, а оттуда на восток – так к дороге точно пройдем. Не боись, совсем немного осталось.
На его лице появилась улыбка, однако тут же повернувшись к Лелю спиной мужчина вновь двинулся вперед.
– Так сколько именно нам идти до этой поляны?
– Тут рукой подать, – неопределенно махнул тот этой самой ручищей, едва не сбросив с плеч брата.
– Тогда на ней и передохнем, – Лель кивнул. – На брате твоем еще с утра лица не было, не думаю, что долгая тряска ему на пользу. Кроме того, ему бы лекарство принять, да поесть малость.
Ответа от едва промычавшего что-то вперед Деяна он уже не разобрал.
Как и было обещано, вскоре путники оказались на небольшой глухой поляне, ровно очерченной рядом стройных сосен, уходящих своими верхушками в наконец-то открывшееся взгляду небо.
Тем не менее долгожданная свобода от мельтешащих перед глазами стволов и окутанной тенью плотных крон зелени не обрадовала их так сильно, как могла бы – над лесом сгущались густые грязно-серые тучи, предвещая довольно сильный дождь, который никак не входил в их планы.
Раздался тяжелый вздох.
– До дождя нам из леса не выйти, – Деян опустил на землю свою нелегкую ношу. – Кроны довольно густые – под ними переждем, а там уж видно будет. Коль за время это нас не нагонят, так дальше двинем, а ежели… то… – он демонстративно развел руками, что, по всей видимости, должно было напомнить остальным о превратностях судьбы.
– До него все же нужно успеть поесть, – не дожидаясь согласия Лель запустил руку в котомку, после чего, немного пошарив в ней, выудил оттуда початый еще за вечерней трапезой черный хлеб и пару немного побитых за время пути яблок, одно из которых отдал сидящему на траве мальчишке.
– На… Ой, погоди!
Под вопрошающими взглядами обоих спутников он достал из собственной закрепленной на поясе калиты23 глиняный бутылек.
