– Оттуда же, откуда в чаще берутся все остальные дети, – вздохнул он. – Это естественно, что ты беспокоишься о родном брате куда больше, чем о чужих тебе людях, но подумай о тех, кто точно также сейчас сходит с ума, разыскивая собственное чадо. Что, если бы в лесу потерялся один из твоих детей?
– Еремей он… он у меня один, а дети еще не ясно выживут ли и доживут ли хотя бы до его лет… У нас в деревне соседи едва ли не каждый год детей хоронят и ничего, новых заводят – то дело не хитрое. Они и жить то толком не начали. А мать моя уже довольно схоронила, чтобы еще и после смерти одного потерять. Всем свой срок отмерен.
Едва с его губ сорвались последние слова, с лица словно берестяная маска, слетели выражение гнева, негодования и обиды на спутника, ранее исказившие его практически до неузнаваемости, оставив после себя лишь глубокий отпечаток скорби и еще не успевшие до конца разгладиться заломы в районе глаз. Казалось, этот небольшой всплеск эмоций изрядно утомил не спавшего двое суток мужчину.
– Как же быть… не сохранил… не сберег…
Сбивающийся на шепот голос звучал так, будто бы его обладатель, не выдержав пережитого потрясения впал в бред.
Более не удерживаемый вмиг утратившими свою мощь и повисшими вдоль тела их владельца руками, Лель сделал пару шагов в сторону, будто ни в чем не бывало, продолжив осматривать местность вокруг себя.
Лишь дважды обойдя поляну Лель обнаружил хоть что-то, что могло показаться ему хоть сколько-то странным, и что могло оказаться зацепкой в уже порядком надоевшем ему потоке бессвязных фактов, то и дело рушащих возникающие у него теории. Этой зацепкой оказался неширокий, но, в отличие от многих деревьев здесь, крепко вросший корнями в землю пень, оставшийся от до того низко срубленного дерева, что обнаружить его останки за довольно высокой травой, не подойдя вплотную, было по меньшей мере затруднительно.
Едва ли не полностью поросший густым мхом единственный на открытой солнечным лучам местности он уже представлял собой довольно странное зрелище, однако же особое внимание Леля привлекли две глубокие зарубки, которые он обнаружил лишь осмотрев и ощупав подозрительный пень вдоль и поперек. «Слишком короткие для топора».
Однако же эти наблюдения мало, что смогли ему сообщить, оставаясь единственной хоть сколько-нибудь подозрительной вещью на этой поляне, пень стал очередным непонятным ему осколком истины.
Или же он просто нашел пень.
– Что, конкретно, ты пытаешься найти?
За его спиной раздался голос очевидно наконец вышедшего из охватившего его оцепления Деяна, которого он так и оставил стоять где-то в стороне.
– Хоть что-то, – пожал плечами Лель.
Все догадки, что были у него в голове, вряд ли можно было назвать полноценными теориями, да и делиться со смертным хотя бы одной из них у него не было ни особого желания, ни, тем более, достаточно весомых причин.
– Нам… нужно отыскать его… – неуверенно попытался вернуться к оставленной теме Деян, когда понял, что тишина вновь затянулась.
Ответа не последовало. Поправив на плече котомку, мужчина протянул к Лелю руку, однако лишь рассек ею воздух, когда тот резко отступил назад.
– Мы должны найти его…– глухо повторил он. – Он пропал совсем недавно. Я не слышал крика или какого-то другого шума, возможно он сам ушел… За мной, например. А сейчас бродит где-то поблизости – потерялся или вовсе лежит где-то без сил.
Лель кивнул. Если подумать, в момент исчезновения мальчика он и сам не слышал криков, тем не менее сейчас все свои мысли и чувства приходилось ставить под сомнение, принимая во внимание факт того, что не более четверти часа назад на этой самой поляне он услышал плач, владельцу которого с легкостью удалось заставить кого-то вроде него плутать в трех соснах.
– Нам нужно спешить… Прошу, Миролад… Он – все, что у меня есть, –в обратившемся к Лелю просящем взгляде небольших темных глаз отразилась неподдельная тоска.
На миг Лель опешил от того, что прозвучавшее теперь уже чужим голосом выдуманное для себя им имя порезало слух. С самого момента их знакомства в темной избе Деян ни разу не назвал его им. Он почти успел забыть, как именно назвался новым знакомцам, едва не раскрыв себя выражением замешательства, так и не успевшим отразиться на его лице.
– Скоро начнется дождь, нам нужно попытаться найти его раньше, – наконец заключил Лель, согласно последовав за мгновенно сорвавшимся с места Деяном обратно в лес. Однако же, там теперь что-то поменялось.
Не в пример их ранней дороге, с каждой пройденной ими саженью36 преодолевать встречающиеся на пути препятствия становилось все сложнее. Постепенно, несмотря на то, что время лишь приближалось к полудню, на лес опускались сумерки, от чего стремительно росла и опасность наткнуться в нем на что-то недоброе.
Выбранный более опытным проводником в условиях здешних лесов Деян упорно, вел их на запад, будучи глубоко убежденным, что именно туда и направился ищущий его брат.
«На западе дорога», – рассудил он.
