«Мы рабочие Симского завода, освобожденные после двенадцатимесячного рабства, шлем свое пролетарское спасибо борцам за коммунизм, бойцам Красной Армии за их самоотверженную героическую борьбу и клянемся стать в первых рядах сражающегося пролетариата, чтобы окончательно раздавить врагов рабоче-крестьянской власти, чтобы освободить Сибирь и идти на помощь рабочим и крестьянам, где бы они ни боролись. Все в Красную Армию!»
— Товарищи, — обратился Гузаков, — прошу добровольцев прийти сюда завтра с утра. А сейчас прошу коммунистов остаться. Митинг окончен.
Коммунисты перешли в пустующий дом Подушкина, сбежавшего с белыми.
— Ну, товарищи, — сказал Гузаков, — приступайте к организации своего комитета, выдвигайте председателя Совета, организатора Союза молодежи и товарища, которому поручите руководство восстановлением хозяйства.
Собрание единогласно выдвинуло на пост председателя Совета рабочих депутатов коммуниста с 1906 года, бывшего политкаторжанина Зайцева Григория Андреевича. Членами партийного комитета избрали Масленникова, Усачева, Лаптева, Яковлева. Поручили организовать коммунистический Союз молодежи Масленникову, который в 1917 году был избран председателем социалистического Союза молодежи. Заняться восстановлением заводского хозяйства поручили слесарю Назарову Василию Николаевичу. Рекомендовали председателем заводского комитета профсоюза Парова Дмитрия Павловича, члена партии с 1915 года, членом завкома Горбунова Кузьму Дмитриевича, члена партии с 1905 года.
На другой день к Гузакову явилось триста добровольцев. Это были, главным образом, юноши от 18 до 22 лет.
— Товарищи, прошу прежде выполнить одно задание, — предложил Гузаков, — Соберите оружие и обмундирование, розданное населению в июне 1918 года. Принесите все в умовский дом.
Молодежь разошлась по поселку. Вскоре на улицах появились подводы, нагруженные винтовками, тюками, ящиками, связками и узелками. Народ сохранил доверенное имущество.
Гузаков вооружил и отправил 800 добровольцев.
Третий месяц они не работали. Бывший управитель завода Фирсов не выдал зарплату за май, а в июне закрыл завод. Каждый оставшийся в Симе работник стал копошиться дома, изготовляя какой-либо предмет для обмена в деревне на продукты. Так потекли дни, пока вновь не позвали народ большевики.
— Граждане, — обратился к мужчинам и женщинам, созванным на поселковое собрание, Рындин.
— Мы выдвинули на хозяйственную работу слесаря, побывавшего в колчаковской тюрьме, Назарова Василия Николаевича. Знаете его?
— Знаем Назарова, знаем!
— Так вот, ему мы поручили заняться восстановлением завода. Но без вас он ничего не сможет сделать. Помогите ему найти спрятанное оборудование и приступайте к работе. Знаю, что больше половины оборудования увезли колчаковцы. Но сырье и некоторые заготовки для производства военных повозок осталось. Вот и начинайте с этого.
— А инструментов-то нету?
— Да, инструментов нет. Рассчитываем на вашу помощь.
— Понимаем, все понимаем. А скажи, какой порядок будет?
— Порядок тот, который мы с вами установили в 1917 году. Будете работать по 8 часов и получать по расценкам того года.
— Это хорошо. Открывай завод, — дружно потребовали рабочие.
На другой день распахнулись заводские ворота. В них гурьбой вошли старики и подростки, женщины и девушки. В руках — у кого топор, у кого молоток, зубило, клещи, пила, фуганок и даже гвозди. Все пришли со своими инструментами. А старый кузнец Мызгин, кроме кувалды, принес еще косу.
— Дядя Миша, а косу-то зачем? — спрашивали ребята.
— Э, детки, бурьян скосить нужно.
Заскрипели двери заводских корпусов. Из-под цеховых крыш в воздух с шумом поднялись воробьи. Их спугнули хозяева завода. Они очищали цеха, лазили на крыши, заглядывали в трубы, опускались в канаву и даже в воду близ плотины, искали железо, чугун, гвозди, оборудование и некоторые заготовки — колеса, оси, тес.
Вот у канавы, прошедшей через завод, послышалась команда: «Раз, два, взяли! Еще раз взяли!» Группа пожилых мужчин вытащила тяжелую наковальню. В куче мусора женщины нашли рессоры. Из-под теса ребята выволокли оси. Все, что находили, несли в цехи.
Всюду слышались смех и одобрительные возгласы: «Эй, Маша! Гордость наша, не надорвись, за тяжелое не берись!»
А молодежь сновала всюду с песней:
