– «Мудрый правитель не обманется мимолетной игрой воображения», – сказала я туннелям и продолжила путь.
Вдруг раздался голос Киры:
– Тар?
Это прозвучало так реально, что я почти видела вдалеке ее силуэт с развевающимися на ветру концами молитвенного платка.
– Помоги! Не знаю, как я здесь оказалась, но у меня нет карты. Только не бросай меня! Останься, мы сбежим вместе…
Я закусила губу и проигнорировала лживого духа, продолжая путь.
– Минь Цзя не купилась бы на это, – сказала я вслух. – Она бы ударила кинжалом собственного брата, если бы он хотел навредить ей. Так что я тебя не слушаю!
Несколько дней или часов спустя я вышла к перекрестку и остановилась, чтобы снова свериться с картой.
И тут я услышала другой голос – звучный, чистый тенор, от которого ноги у меня сделались ватными:
– Ну что ж, моя Идаджо, – сказал Зури из Джибанти. – Мне стоило знать, что ты исполнишь свое обещание.
Он парил прямо передо мной, окутанный тенями, напоминающими мантию. Черная кожа сияла, как и при жизни, и его улыбка была все такой же широкой и безупречной. Золотые украшения поблескивали в роскошных волосах, как будто мы снова были при дворе, но говорил он тихо и искренне, как говорил только со мной.
Глаза защипало от слез.
– Ты не настоящий, – сказала я Зури.
– Я не
– Души умерших отправляются к Шествию Эгунгуна. Ты не настоящий.
Он поморщился: на лице его читалось сожаление.
– Не все выдерживают Шествие до конца, знаешь ли, – сказал он. – С каждым шагом ты чувствуешь боль, которую причинил другим. Некоторые не могут этого вынести и обречены скитаться по Подземному миру. Что до меня… был один грех, который я не хочу переживать заново.
Он подошел ближе, и я почувствовала его запах – масло агавы и железо, смешанные с серой Подземного мира.
– Это та боль, которую я причинил тебе, моя Идаджо.
Мне стоило пройти мимо. Я знала свою дорогу. Солнце пульсировало уже на бедре, показывая правильный туннель к Мосту Смертей Полководцев.
Но вместо этого я спросила:
– Чего ты хочешь, Зури?
– Извиниться, – прошептал он, печально улыбаясь той самой полуулыбкой, которую я так любила, когда он был жив. – За то, что хранил от тебя секреты. Я говорил, что мы команда, и ты заслужила мое доверие. В конце концов… ты всегда пыталась поступить правильно.
Он подчеркнул последние слова, и мне почему-то стало неуютно.
– Что ж, – сказала я, – ты извинился. А теперь дай пройти.
– Разумеется. Но я хотел загладить вину. – Он наморщил лоб, будто в нерешительности. – Тар… ты должна кое-что знать об абику. Они что-то задумали. Я мельком видел это, когда покинул Шествие. Что-то связанное с прежними Искупителями. Теми, чьи души они украли.
Мое сердце лихорадочно забилось.
– Что ты узнал об оджиджи? – выдохнула я, протянув руку, чтобы взглянуть на его воспоминания.
Он отстранился, нахмурившись.
– Было… мало что понятно. По меньшей мере десять тысяч детей, выстроенных рядами и непрерывно тренирующихся, как будто они состоят в армии. Здесь творится что-то ужасное. Эти дети должны были присоединиться к Шествию, когда умерли в Подземном мире. Но если они все еще здесь, значит, их души порабощены вот уже пятьсот лет.
– Знаю.
Отвращение вперемешку с жалостью кипели у меня внутри. Мальчик, убивший Таддаса, казался таким потерянным. Все его воспоминания исчезли или выцвели, как будто его душа была поймана в ловушку мертвого тела.
– Что бы абику ни планировали, это произойдет уже скоро, – сказал Зури, развернувшись и жестом пригласив меня следовать за собой по туннелю – противоположному тому, в который мне советовала идти карта. – Если мы хотим их остановить, стоит поторопиться.
С оглушительно стучащим сердцем я пошла было за ним по темному сужающемуся туннелю…
И остановилась.
Он оглянулся на меня, подняв бровь:
– Идаджо?
– Это не путь к выходу.
– Знаю. – Он вздохнул с сожалением. – Но мы всегда можем вернуться сюда позже, когда спасем этих детей. У тебя ведь есть карта, разве нет?
Он был прав: я всегда могла вернуться. Но с каждым мгновением в Подземном мире я становилась все слабее. И чем слабее я становилась, тем с большей вероятностью я могла сдаться, умоляя абику о сладком забвении смерти.
Человек передо мной переступил с ноги на ногу – нетерпеливый и полный энергии, остро желающий быть полезным – прямо как настоящий Зури из Джибанти. Пока что он не сказал ничего подозрительного. И все же довериться ему было риском. Своеобразной логической задачкой. Я прищурилась.
Логические задачки всегда давались мне легко.
– Ладно, Зури, – сказала я мягко, улыбнувшись ему. – Я пойду с тобой.
– Хорошо. Времени мало, нам стоит…
– При одном условии.
Он с любопытством наклонил голову.
– Я пойду с тобой, – сказала я, – если ты меня поцелуешь.
Он моргнул. Широко улыбнулся, хмыкнув.
– Я готов целовать тебя, сколько угодно. Но прямо сейчас этим детям нужна наша…
– Я пойду, – повторила я, осторожно выбирая слова, – если ты поцелуешь меня. Сейчас же.
