Зури сделал резкий вдох… и кивнул, уверенно подойдя ко мне. Меня снова накрыло его ароматом.
– Будь по-твоему, Идаджо.
Когда он наклонился, я затрепетала. Я почти ощущала его мягкие губы.
– Попроси меня, – прошептал он. – Попроси, чтобы я поцеловал тебя.
– Я готова.
– Знаю. – Его прекрасные темные глаза вгляделись в мои. В них плескались тепло и мольба. – Но я хочу, чтобы ты попросила, Идаджо. Потому что…
– Потому что ты не Зури, – прошептала я в ответ. – Ты – абику. И в Подземном мире ты не можешь коснуться меня, если я не попрошу об этом.
Он озадаченно замер.
А потом улыбнулся: рот неестественно широко растянулся, показывая ряды острых зубов. Образ Зури растаял.
Теперь передо мной стоял серокожий ребенок.
– Очень жаль, Вураола, – вздохнул абику.
Голос его был похож на скрежет по ржавому железу. Дух уставился на меня своими красными глазами.
– Если бы ты согласилась пойти с нами сейчас, твой путь был бы куда короче. Но не волнуйся. – Создание облизнуло тонкие губы узким белым языком. – Ты и твой друг очень скоро к нам присоединитесь.
– Все мои друзья в безопасности и далеко от вас! – отрезала я. – Сгинь!
Абику со смешком подчинился, превратившись в рой мух, и исчез в конце противоположного коридора.
Я прислонилась спиной к влажной стене пещеры, дрожа от злости и облегчения. Может, именно об этом предупреждала меня Монгве? Прежде чем исчезнуть, она велела не доверять чему-то или кому-то. Возможно, фальшивый Зури и был тем препятствием, которого она опасалась.
Я решительно двинулась по верному туннелю, ободренная своей победой над духом Подземного мира. На этот раз я не останавливалась совсем, даже слыша далекий голос, странно похожий на голос Е Юн, и крик водяного феникса, эхом отдающийся в пещерах за мной.
Спустя еще какое-то время я вышла из туннелей и обнаружила, что стою на краю обширного каньона. К моему удивлению, здесь даже имелось что-то вроде неба: над головой во все стороны простирался мерцающий изумрудный купол. Запах серы остался, но теперь к нему примешивалось и что-то органическое – запах гноя и разложения, как гниющие на земле листья. Каньон был таким глубоким, что я не видела дна. Через пропасть тянулся каменный мост. Широкий – в несколько сотен ярдов, – но не законченный: в центре зиял провал.
Я сжала кулаки. Е Юн готовила меня к этому. Мне требовалось только перейти: чтобы заполнить провал, я должна была ответить лишь на один вопрос.
Мои сандалии коснулись гладких белых камней моста. Я сглотнула. Каждый шаг эхом раздавался по всему каньону. Я торопливо дошла до провала в центре, повторяя про себя имена моих Помазанников как заклинание.
–
Я заглянула через край, и из глубины взревели голоса. Хриплые,
– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ВУРАОЛА.
Я едва не обделалась.
Десятки зверей, каждый размером с небольшой дом, появились из темноты в облаке из крыльев, меха и когтей. Они приземлились с глухим рокотом, встав передо мной полукругом.
Ву Ин был прав. Смертей было больше тринадцати.
– Что ж, девочка, – прогрохотали они хором, – чего ты просишь у зверей Полководца?
Один их вид пробудил во мне что-то первобытное: чистое, неконтролируемое отторжение, которое испытывает каждое живое существо перед смертью. Все инстинкты требовали бежать, и я почти их послушалась. Но все же осталась на месте, вспоминая свои тренировки с Е Юн.
– С-спасибо, – проблеяла я наконец, вернув себе контроль над голосом. – Я… мне нужно пройти. П-прошу вас, добрые создания.
Звери взревели снова, затрясшись, и я вдруг поняла: они смеются.
– Это дитя называет нас добрыми, – проскрипел зверь с шерстью, похожей на щетину кабана. Его чешуйчатый язык тлел, как уголь, и время от времени быстро облизывал глаза создания. – Она льстит нам, но это правда. Смерть часто добра к тем, кого безмерно утомило бремя жизни. Утомлена ли
– Н-нет, – запнулась я, упрямо вздернув подбородок. – Я хочу жить.
– Неужели?
Другое создание подползло ближе. Оно походило на угря со своей полупрозрачной кожей с крупными прожилками и немигающими рыбьими глазами. Низким, гортанным голосом зверь, который мог быть только Утоплением, задал вопрос, которого я ожидала:
– Из всех душ в мире, из всех смертных, кто умер и умирает прямо сейчас, почему же именно
Сделав глубокий вдох, я выпалила ответ, который репетировала с Кирой:
– Потому что я спасаю жизни. Я хорошая императрица. И хороший человек.
Мост снова затрясся от их смеха. К горлу подкатила желчь.
– Какое высокомерие! – зашипел Яд – зверь с плохо пахнущим зеленым дыханием, покрытый нарывами. – Всего год назад твои руки были испачканы в крови невинного принца.
