– Это самоубийство! – взвыл Санджит, преграждая мне путь. – Тар, ты не можешь просто взять и сделать это!
– Только что сделала, – возразила я, холодно на него взглянув.
Ай Лин прочистила горло, неловко подняв палец:
– На самом деле, Тари, дорогая… ты и правда не можешь. Не прямо сейчас, во всяком случае. Это имперский протокол. Все указы, напрямую касающиеся дворянства, должны быть объявлены на Высшем Собрании, где благородные смогут выразить свои мнения. Это самое значимое собрание при дворе.
Это немного поубавило мой пыл. Как я могла забыть? Высшие Собрания были одним из старейших обычаев в Аритсаре. Конечно, я могла все равно попробовать выдвинуть этот указ, но… без соответствующего имперского протокола у меня почти не было шансов заставить благородных подчиниться, даже если меня поддержит Имперская Гвардия.
– Ладно, – сказала я, потирая переносицу. Организация Высшего Собрания займет несколько месяцев – нужно пригласить каждого благородного в Аритсаре и дать им время добраться до столицы. – Но это все равно произойдет. Бунми?
Капитан встала, настороженно глядя на меня. Я схватила указ со стола и вручила ей.
– Убедись, что копии этого указа доставят каждой благородной семье при дворе и по всей империи. Передай, что Высшее Собрание неминуемо.
– Эти ресурсы принадлежат и Дайо тоже! – огрызнулся Санджит, когда Бунми поклонилась и покинула гостиную. – Ты об этом не подумала?
Я виновато притихла, закусив губу.
– Прости, что не спросила тебя, – обратилась я к Дайо. – Но именно этого хотела Малаки. Ты был там, ты видел мои воспоминания, видел горестные истории этой шахты. Ну, и… вот как мы все исправим. Я уверена в этом, Дайо.
Дайо переступил с ноги на ногу, переводя взгляд с меня на Санджита.
– Прости, Джит, – пробормотал он наконец, потирая ладонью шею. – Но Тар права. Мне это нравится не больше, чем тебе, но нам нужно успокоить алагбато каким-то образом. И чем быстрее Тар примет этот указ, тем скорее наши братья и сестры вернутся домой.
Санджит покачал головой. Снова повернулся ко мне:
– Пожалуйста, – прошептал он. – Не делай этого.
В это мгновение я вдруг поняла, какой хрупкой, должно быть, ему кажусь. Я была на две головы ниже, и минуту назад я дрожала в его руках, истекая кровью. Так приятно было бы сдаться, утонуть в этих глубоких глазах чайного цвета…
Но вместо этого я сделала глубокий вдох, чтобы удержаться на плаву.
– Ты же видел пророчества, Джит, – сказала я. – Если мы не договоримся с алагбато, тысячи умрут в природных катастрофах. Что ты предлагаешь? Спрятаться здесь и позволить всем этим людям умереть за меня?
– Люди умирают каждый день, – ответил он так спокойно, что меня пробрала дрожь.
– Джит! – сказала я резче, чем намеревалась. – Во имя Ама, как ты можешь такое говорить?!
– Потому что это правда.
Его взгляд увлажнился и затуманился. Краем глаза я заметила, как Дайо с Ай Лин переглянулись и тихо ушли из гостиной, почувствовав, что нам с Санджитом нужно поговорить наедине.
Мы остались вдвоем, разделенные бурей, которая назревала между нами с самого моего возвращения с горы Сагимсан. Мы пытались избежать ее. Пытались укрыться от надвигающегося шторма под сладкими словами и отчаянными, голодными поцелуями. Но теперь тучи наконец накрыли нас… и мы открыли шлюзы, и заговорили раскатами грома.
– Люди умирают прямо сейчас, – сказал Санджит спокойно и жестоко. – Хорошие люди. Невинные. Дети, о существовании которых ты даже не знаешь, испускают последний вдох в канавах по всему Аритсару. И ты никогда не спасешь их всех, Тар. Неважно, сколько камней переноса ты выдержишь, сколько благородных натравишь на себя. Ты не спасешь их всех, даже если прыгнешь в Разлом Оруку.
Его слова ударили меня, как пощечина. Я видела в его искаженном болью лице горе мальчика, который слишком рано понял, что герои не выигрывают. Что ты можешь быть самым высоким мальчиком на улице, сильным, как медведь… но братьев забирают даже у таких. Матери все равно умирают. А девушка, которую ты любишь, все равно предлагает принести себя в жертву монстрам.
Я понимала его. Правда. Но голоса, звеневшие в ушах, наполняли меня яростью. Голоса Санджита, Майазатель, Киры, оджиджи – они оглушали меня со всех сторон.
