Искупительница полностью

«А теперь вернулась и думаешь только о том, чтобы менять все вокруг».

«Мы просто хотим, чтобы ты вернулась».

«Некоторые из нас любят Аритсар таким, какой он есть».

«Твои друзья не видят того, что видишь ты. Они слепы, а ты одинока».

– Почему всем наплевать?! – выпалила я. – Почему всех так устраивает существующий порядок вещей? Великий Ам, дети мертвы! Тысячи Искупителей, которые никогда не вернутся домой! И страдает не только Сонгланд. Наши народы тоже: они умирают в шахтах и на лесопилках поколение за поколением из-за алчной знати. А мы должны просто… сидеть и смотреть, позволяя…

– Позволяя этому случиться? – закончил Санджит прямо. – Да! Иногда! Тар…

Он провел ладонью по волосам.

– Ты когда-нибудь задумывалась, что большинство людей не рождены для спасения мира? Большинству из нас везет, если удается хотя бы найти дом и семью, которую нужно защищать. И этого достаточно. Даже больше, чем достаточно. Солнечная девочка… нельзя беспокоиться сразу обо всем.

– И ты думаешь, что с моей стороны глупо даже пытаться.

– Я думаю, – сказал он тяжело, – что твоя жизнь – не средство для достижения цели. Ни один человек не должен быть сокращен до единственной функции. Когда мы станем так поступать, это будет означать начало конца.

Глубоко внутри я знала, что это правда. Но эти слова у меня в голове перекрыл другой голос, не менее сильный:

«Важнее желания может быть только цель».

– Ты прав, – произнесла я медленно, посмотрев в окно. Огромный город внизу сиял огнями; мои спрайты мерцали на фоне звездного неба. – Моя жизнь не обязана служить какой-то цели. Но, если честно, Джит… разве это так уж плохо?

Ночной ветер шелестел занавесками гостиной: они колыхались у меня над головой, как привидения. Санджит стоял неподвижно целую вечность. Я переступила с ноги на ногу. Колокольчики на браслете его матери холодили мне кожу. Я потянулась к его разуму и ощутила, как он отчаянно пытается удержать жизни тех, кого любит – мама, брат, Дайо, солнечная девочка, – но они продолжают ускользать сквозь пальцы.

Когда он заговорил снова, его голос был низким и звучным, как сердце барабана гриота.

– Я пообещал однажды, – сказал он, – что никогда не стану просить тебя быть той, кем ты не являешься. Но если ты намерена сжечь себя дотла, лишь бы согреть своим пламенем замерзший мир, я не буду просто стоять и смотреть, как ты горишь.

– Так не смотри. – Я провела кончиками пальцев по его суровому лицу, убирая кудрявую прядь с нахмуренного лба. – Встань со мной плечом к плечу.

Он прислонился своим лбом к моему. Не знаю, чьи слезы упали первыми. От соли щипало щеки.

Он прошептал мне в губы:

– Я не могу, солнечная девочка.

Я кивнула, улыбнулась – и позволила своему сердцу стать холодным, как камень.

Затем я отступила на шаг, высвобождаясь из его объятий.

– Тогда не стой у меня на пути, Джит.

Утром он уехал.

Ай Лин деловито суетилась вокруг меня и Дайо, пытаясь поднять нам обоим настроение.

– Санджит все равно должен был отправиться в Дирму, – протянула она мелодично, отодвигая москитную сетку, закрывавшую большой, устланный шкурами помост, где мы с Дайо неудобно лежали бок о бок. – Просто на случай, если там объявится алагбато. И потом, ему еще нужно искать новый проход в Подземный мир. Но он вернется, Тарисай. – Она утешительно похлопала меня по щеке. – Я уверена. А теперь помните, Ваши Величества: вы должны выглядеть сонными.

В спальню с высоким потолком лился утренний свет. За дверью слышалась суета придворных.

– Может, стоит зевнуть, когда они придут, – предложила Ай Лин. – Или, скажем, обнажить плечо или колено. Для большего правдоподобия.

Хмыкнув, я бросила в нее подушку.

– Это и так достаточно неловко, – сказала я. Она захихикала, уворачиваясь. – Не усугубляй.

Но втайне я испытала облегчение от беззаботности Ай Лин: благодаря ей предстоящий процесс казался менее зловещим.

Раз в месяц высочайшие члены королевского двора посещали Пробуждение императора и императрицы: шанс разбудить, одеть и коснуться правящих Лучезарных, увидеть живых богов в состоянии уязвимости. Разумеется, это все было лишь представлением: мы с Дайо никогда не спали в официальной Императорской спальне. На самом деле к этому моменту мы уже давно проснулись, встав еще до рассвета, чтобы вымыться в дворцовой бане и вернуться в Имперские апартаменты для завтрака и чая. Когда час официального Пробуждения настал, мы вздохнули, переоделись обратно в ночные сорочки и забрались на пыльную императорскую постель, чтобы нас «разбудили».

– Сегодня на Пробуждении наверняка будет много народу, – сказал Дайо, нервно откинувшись на подушки. – Новости о твоем намерении созвать Высшее Собрание распространились по дворцу на рассвете. Полагаю, благородным захочется перемолвиться с тобой словечком.