Искупительница полностью

– Еще бы, – пробормотала я. – Они захотят убить меня за закрытыми дверями моей собственной спальни. Зачем ждать, пока я проведу суд?

– Кстати о суде, – защебетала Ай Лин, – тебя там сегодня не будет. Я организовала твою первую личную встречу с принцессой… то есть с королевой Минь Цзя из Сонгланда.

– Не унывай, Тар, – сказал Дайо, когда я скривилась. – Вряд ли это настолько плохо.

– Предпочту унывать, спасибо, – ответила я угрюмо. – Раз уж ты пообещал этим незнакомцам, что я покажу им все свои самые постыдные воспоминания.

– Тебе не придется справляться с этим в одиночку, – сказала Ай Лин, сочувствующе похлопав меня по руке. – Я тоже буду присутствовать в качестве имперского посла.

Я адресовала ей благодарную улыбку, хотя внутренне вздрогнула. Я не хотела, чтобы мои братья и сестры копались в моем прошлом.

– Все еще не понимаю, в чем прелесть Пробуждений, – сказал Дайо, репетируя убедительный зевок и театрально потирая глаза. – Семьи благородных стремятся заполучить высочайшие титулы при дворе, и в качестве награды мы… заставляем их вставать на рассвете и смотреть, как мы одеваемся?

Ай Лин пожала плечами:

– Они бы оскорбились, если бы вы этого не делали.

Снаружи барабаны гвардейцев отбили наступление нового часа.

«Всем занять позиции», – сказала я через Луч… и двери спальни распахнулись.

Мы с Дайо сели, потягиваясь и изо всех сил стараясь выглядеть по-королевски проснувшимися. Придворные радостно запели:

Благородные окружили кровать, изображая наигранное облегчение от того, что обнаружили нас с Дайо живыми. Затем они стали одевать нас, напевая на каждом этапе – благословение на каждый слой одежды, молитвы для раскрашивания наших лиц, заговоры на распутывание и расчесывание волос.

Когда нам наконец вручили наши сандалии, завершая ритуал Пробуждения, придворные разом повернулись ко мне, кланяясь и улыбаясь так сладко, что у меня скрипнули зубы.

– Мы бы хотели преподнести вам подарок, Ваше Императорское Величество, – сказала девушка примерно моего возраста.

Я узнала ее: это была одна из тех придворных дам, которые всегда смеялись и перешептывались, когда я проходила мимо них в коридоре. Ее сияющая кобальтово-черная кожа, подчеркнутая пепельно-белым одеянием, выдавала в ней голубокровную – представительницу одной из старейших и богатейших семей в Олуоне.

«Это леди Адебимпе из Дома Ойега, – сообщила мне Ай Лин через Луч. – Ее семья – одна из самых влиятельных при дворе».

Девушка присела в реверансе, обмахиваясь веером.

– Мы давно задолжали вам этот подарок, госпожа императрица. Просим прощения за задержку.

Я напряженно улыбнулась:

– А ваш подарок включает в себя еще одну стрелу в спину императора? Стрелу, предназначенную для меня?

Придворные вокруг Адебимпе мгновенно застыли: им явно стало не по себе. Но лицо самой Адебимпе осталось бесстрастным.

– Разумеется, нет, госпожа императрица! – ахнула она, все еще кланяясь. Когда она подняла на меня глаза, они были полны фальшивой невинности. – Я была потрясена, услышав о случившемся. Как и мы все, верно? – Другие придворные согласно закивали. – Вашей страже следует быть внимательнее.

Что бы она ни задумала, я хотела знать это прямо сейчас. Она не могла убить меня при свидетелях, и лучше уж публичное унижение, чем кинжал в ночи.

– И что же тогда, – спросила я, – вы намерены мне подарить?

– О, госпожа императрица… – Адебимпе выпрямилась и сделала изящный жест рукой. – Конечно же, мы собираемся подарить вам акорина. Это следовало сделать еще много недель назад.

Я удивленно моргнула. Но это было правдой: по традиции представители аритской знати обеспечивали Лучезарных акоринами – личными гриотами, задача которых заключается в том, чтобы обессмертить деяния своего Лучезарного в песнях. После смерти Олугбаде придворные предлагали Дайо самых талантливых своих сыновей в качестве гриотов, знаменитых ученых и умелых воинов, юных аристократов и даже младших принцев.

Я же не получила никого. Я была дочерью изгнанницы – и в лучшем случае ходячей жертвой. У меня не имелось связей или земель, которые я могла им предложить, и, кроме того, через два года я могла умереть. Я полагала, что они просто не озаботились этим вопросом. Но теперь…

– Ваш акорин, госпожа императрица. – Адебимпе неприятно осклабилась.

Придворные расступились. За их спинами стояла коренастая девочка не старше двенадцати. Волосы ее были заплетены в косички до плеч, а от уха до линии волос тянулись светлые полосы давних шрамов, как будто раны, которые так и не вылечили как следует. К груди она прижимала сверток.

Сглотнув, девочка замерла было… но тут же выпрямилась и смело встретила мой взгляд.