И Дирк не сомневался в том, что такой момент наступит скоро. Он следил за квартирой Анжелы регулярно в последние месяцы, меняя свое расписание, и с каждым днем убеждался, что был не прав насчет профессора. Он больше не ездил к Анжеле.
В то же время Дирк утроил количество препаратов, которые принимал. Он улыбнулся. Таблетки — лучшее, что случалось с ним в жизни, после Анжелы. На него засматривались все девушки, посещавшие спортзал студенческого городка.
Теперь она не могла его отвергнуть.
Он закрыл футляр, положил его на сиденье и открыл бардачок. Жизнь была бы проще, если бы профессор Джейкобс держался подальше от его девушки.
Дирк моргнул и потер кулаками бедра. Он представлял себе разные сцены, образы Анжелы заводили его. Девушка и профессор за обедом. Вот они идут, держась за руки, заходят в квартиру и тушат свет.
Вдруг у него все перед глазами потемнело и стало расплывчатым. Дирк вцепился в руль и перевел дыхание. Он ненавидел профессора Джейкобса за то, что он сделал. Если бы не он, Анжела никогда не оставила бы Дирка, если бы профессор не ухлестывал за его девушкой, жизнь была бы...
Дирк ударил кулаком по панели, где осталась вмятина глубиной в несколько сантиметров. Он посмотрел на свои пальцы и увидел на них три кровоточащие ранки. К путанице эмоций в глубине его души примешался страх.
Пора строить планы свадьбы, а не ждать, когда Анжела Мэннинг попадет еще в какую-нибудь историю. Нет, ситуация была намного серьезнее, и просто напугать профессора мало. Дирк вытер кровь о джинсы. Сейчас он будет решать проблему иначе — совсем по-другому. Даже если это будет стоить ему жизни.
Он завел мотор, открыл барабан револьвера и посмотрел внутрь. Прекрасно. Полностью заряжен.
Это значило, что ему не надо заходить в магазин. У него есть время пообедать и сделать домашнее задание. Потом он вернется, поднимется к Анжеле и вручит ей кольцо.
Ярость, которую он испытывал несколько мгновений назад, утихла. Он нормально себя чувствовал. Если никто не встанет у него на пути, к десяти часам вечера он и Анжела Мэннинг будут уже обручены.
Глава 29
Кэри сидела в будущей детской и пыталась решить, какой оттенок розовых обоев лучше подходит к пастельной обивке кроватки, которую они с матерью купили в то утро.
Неважно, что все — в том числе Тим — думали, что у нее родится мальчик. Она была уверена, что драгоценное дитя, растущее внутри нее, — девочка. Кэри почувствовала, как ребенок повернулся, и положила руку на живот. Резвая девочка.
Кэри не могла дождаться возможности увидеть дочь лицом к лицу, укачивать ее и смотреть, как Тим радуется первым мгновениям отцовства. Брук считала, что рождение ребенка усмиряет мужчину, и Кэри не сомневалась в этом. Она представляла себе, как Тим смотрит на плоть от плоти своей, лицом к лицу. Понимает, насколько уязвим ребенок, что каждое решение, принятое им теперь, будет влиять на малыша и его воспитание.
Это будет преображение, которое укрепит узы между ними.
Кэри ходила по комнате, рассматривая единственную, находящуюся здесь, детскую игрушку — белого орленка, который стоял на комоде. Это был подарок от Тима, первый подарок их малютке.
— Он белый, потому что Бог дал нам возможность начать все с чистого листа с рождением этого ребенка, — сказал он ей неделю назад, когда принес игрушку. Он подождал, когда они сядут у камина в тот вечер, прежде чем показал подарок. Кэри держала орленка в руках, рассматривая, как тщательно сделаны крылья, и радуясь, как приятно гладить плюшевое тельце.
Тим провел пальцем по игрушке и положил свою руку на руку Кэри.
— Это орленок, потому что семьи орлов живут вместе вечно. И, когда мы пройдем через все это, мы тоже будем вечно вместе.
Кэри моргнула, но воспоминание не уходило. Она взяла игрушку и поднесла ее к лицу. Белый синтетический мех был очень мягким, и она представила себе, как их дочь, несколько лет спустя, бегает с этим орленком, держа его за крыло. Это будет ее любимая игрушка, и, вероятно, к тому времени она станет грязно-серой, а мех сотрется. Но слова Тима об этой маленькой милой игрушке и ее значении останутся такими же свежими, такими же новыми.
Кэри услышала шум и повернулась. Ее муж смотрел на нее из дверного проема. С тех пор как они снова стали жить вместе, обычно он возвращался домой раньше, чем до своей измены. Так он пытался показать ей, что старается спасти брак.
— Привет, — она улыбнулась ему и помахала в воздухе около своего лица орленком. — Нашей девочке это понравится, — она поставила игрушку на место. — Я не слышала, как ты вошел.
Тим сделал попытку улыбнуться, уголки рта поднялись, но глаза остались печальными, под ними лежали глубокие тени. Он прошел по комнате и прикоснулся к ее плечу.
— Как у тебя дела?
Тревога сжала ее сердце.
