— Хорошо, — она наклонила голову. — У тебя все нормально?
— Да, — он потер лицо, все еще держась за ее плечо. — Все хорошо. Просто устал.
Ей хотелось поверить ему, но его поникшие плечи и обеспокоенное выражение лица выдавали его.
— Ты уверен?
— Да, — он медленно вздохнул. — Мне надо поработать с бумагами. Я буду наверху.
Через час после ужина он нашел ее в гостиной, она делала записи в дневник. Тихо играла кельтская инструментальная музыка, в воздухе еще витал аромат жареного цыпленка.
Кэри подняла голову и встретила его вопросительный взгляд. То, что беспокоило Тима, не рассеялось, и она опять почувствовала внутри напряжение.
— Закончил с бумагами?
— Нет, — он глубоко вздохнул и засунул руки в карманы. — Мне придется вернуться на работу. Я кое-что забыл в кабинете.
— Ох, как неудачно, — Кэри сразу же подумала, не обманывает ли ее Тим, не хочет ли он поехать куда-то в другое место, а не на работу. Она отогнала эту мысль. Тим не обманывал ее; вот почему их примирение шло так удачно.
Она встала и потянулась, заставив себя говорить непринужденно:
— Хочешь, я поеду с тобой?
— Все нормально, — на мгновение казалось, что он замер на месте. Потом подошел к ней и взял ее руки в свои. — Можно мне сказать тебе кое-что? — его голос был тихим, но настойчивым.
— Конечно, — она задержала дыхание, отчаянно пытаясь понять, что творится в его голове.
Он крепче сжал ее руки.
— В том, что с нами случилось, виноват я, Кэри. Это полностью моя вина.
Она расслабилась. Так вот что это было? Запоздалый приступ вины?
— Это неправда, и ты знаешь это, — она нежно провела пальцами по его рукам. — Мы оба принимали неправильные решения.
Тим покачал головой:
— То, что ты была занята, не оправдывает моей измены. Как бы одиноко мне ни было.
Между ними повисло молчание, полное ожидания, словно Тим должен был сказать еще что-то очень важное. Она нахмурилась:
— Ты поэтому такой задумчивый сегодня вечером?
— Нет, — он всмотрелся в ее лицо, в глаза. Его рот был открыт, но, похоже, он не знал, что сказать.
— Что?
Он посмотрел на их скрещенные руки. Потом поднял глаза — они были влажными.
— Ничего. Просто... — она ждала, пытаясь прочитать его мысли. — Мне так жаль, Кэри. Я так виноват, ты даже не представляешь как.
Она мягко отняла у него свои руки, потянулась и обняла его за талию:
— Я все понимаю.
Он прижал ее к себе так сильно, как это позволил ее живот. Их лица были очень близко, и Кэри подумала, не соприкоснутся ли, наконец, их губы. С тех пор как они опять стали жить вместе, они только обнимались и держались за руки. Но теперь, когда он был так взволнован, поцелуй казался возможным.
Но Тим провел пальцем по ее бровям, по виску, нежно скользя по овалу лица.
— Я хочу, чтобы ты помнила кое о чем.
Кэри ждала, ее сердце сильно билось.
— Что бы ни случилось, я не хочу вновь причинить тебе боль. Никогда.
Их глаза встретились, расстояние между лицами постепенно сокращалось, и вот губы соприкоснулись. Слезы потекли по щекам Кэри. Она чувствовала их соленый вкус, поцелуй стал глубже. Это не было той страстью, которая когда-то связывала их, хотя Кэри подумала, что однажды вернется и она. Это был безгранично печальный поцелуй, в котором отразилось все, что они любили и потеряли и чего у них не будет больше никогда. Но в нем было и еще что-то. Это был поцелуй надежды, которую способен послать только Бог.
Кэри отстранилась первая. Она взяла ключи от машины с кофейного столика и дала их Тиму.
— Поезжай за своими бумагами. Я буду ждать тебя.
— Ты так прекрасна, — он всматривался в ее лицо, словно пытаясь запомнить его. — Ты — лучшее, что со мной случалось в жизни, Кэри, — он поцеловал ее еще раз. — Ты мне веришь?
— Верю, — она вытерла слезы и протянула ему ключи. — Верю всем сердцем.
* * *
Когда Тим попрощался и уехал, Кэри поняла, что это правда: она действительно верила ему. Она от всей души помолилась о том, чтобы дни обмана остались позади. Потому что после всего, что случилось несколько месяцев назад, она была уверена в одном.
Если Тим Джейкобс хотя бы еще раз предаст ее, это ее убьет. Даже если сердце ее перестанет биться через много лет.
* * *
Слезы струились по лицу Тима, когда он подъезжал к своему офису. Он вцепился в руль, злясь на себя. У него была прекрасная возможность рассказать Кэри обо всем, но он не смог этого сделать. Это было совершенно невозможно — не теперь, когда ее душа была полностью открыта, а выражение абсолютного доверия написано на лице. Он вздохнул сквозь стиснутые зубы. Теперь ему придется ждать до возвращения домой.
Он бы скорее бросился со скалы, чем сейчас рассказал Кэри, глядя в ее прекрасные глаза — глаза, которые верили в него, несмотря на его измену, — что Анжела Мэннинг беременна. Это было худшее из известий, какие он только мог вообразить, и он не представлял себе, как они переживут это.
Он отчаянно искал возможное решение, пока добирался до своего кабинета и рылся там в бумагах. Он уже собирался уезжать, когда ему в голову пришла отличная мысль.
