– Я уберу твою боль и исцелю твою плоть – голос звучал прямо в ее голове, словно это были ее собственные мысли.
– И даже больше. Я дам тебе невероятную силу, но ты должна пройти испытание. Вот, – он опустил подле нее не большой сверток из шерстяной ткани. – Ты должна отнести его в старую церковь у озера. Доберись до города. Там ты найдешь проводника. Он поможет тебе найти дорогу. Больше я ничего не могу тебе сказать.
Едва он закончил, за его спиной появились огромные светящиеся крылья, заслоняющие всю видимую часть неба. Они сияли таким ослепительным светом, что ей пришлось зарыть глаза. Когда она вновь их открыла, рядом никого не было. Юноша, а он был ангелом, посланным воскресить ее умирающее тело, исчез, так же внезапно, как и появился.
После его исчезновения, она почувствовала, что боль ушла. Огромный прилив силы наполнил ее исцеленное тело. Она по-прежнему была облачена в изодранный балахон, некогда бывший платьем, перепачканный кровью и грязью, который источал отвратительный запах гнилой плоти. Но никогда прежде она не чувствовала себя такой живой, такой сильной и полной необычайной энергией.
Она поднялась на ноги и осмотрела свое крепкое, хорошо сложенное тело: плотная, упругая грудь, выглядывающая сквозь глубокий вырез платья, плоский живот, крепкие бедра. Увиденное, ей очень понравилось. Должно быть, она была привлекательной женщиной.
Длинные волосы были перепачканы в грязи. В темноте их цвет нельзя было разобрать. Они словно тонкие, безжизненные змеи свисали, обвивая ее округлые плечи.
Закончив осматривать себя, она присела возле свертка, что оставил ей ангел. Но едва она развернула прикрывающий его слой ткани, как отпрянула от него, словно ее руки, что-то обожгло. В свернутой ткани был младенец. Спящий, теплый, живой младенец.
Она оставила ребенка на том же месте и решительно зашагала прочь. Выжить на заброшенных землях, посреди леса, который населяли дикие звери и падальщики, было сложно, а с ребенком на руках ее шансы избежать нападения хищников значительно уменьшались. Ребенок стал бы для нее обузой. Вдвоем им точно не выжить в этих местах. Да и кто знает, могла ли она иметь к кому-то сострадание, если она не помнила о себе совершенно ничего. Она решила оставить его, вместе со всеми воспоминаниями, которые возможно были не столь приятными, раз уж она оказалась умирающей на мусорной свалке.
Подол платья мешался. Она с силой дернула его за край, оборвав его одним уверенным движением. К ее удивлению это у нее получилось очень ловко. Туфель на ней не оказалось, но здесь среди груды не нужных вещей, она вполне могла найти себе что-нибудь подходящее, чтобы не изранить босые ноги. В темноте это было довольно сложно, но ей словно повезло. Едва она подумала о паре удобных туфель, как увидела подле себя смятую коробку для обуви. Это было практически невероятно, в ней лежали новые ботинки на небольшом каблуке. Она быстро надела их на босые ноги и те оказались ей в пору. Теперь нужно было быстрее убраться с этого жуткого места.
Едва она покинула подножье холма, где еще недавно лежало ее умирающее тело, как услышала пронизывающий вой падальщиков. Он доносился позади нее, но не приближался, становясь все дальше. Звери не преследовали ее.
У них была более беззащитная цель.
Она вспомнила о свертке с младенцем, что оставила на том самом месте, где вот так же бросили ее. Умирать. Стать частью вросшего в землю мусора. Быть съеденной голодным зверьем. Она остановилась, прислушиваясь, не слышно ли плача младенца. Но до ее слуха по-прежнему доносился только вой падальщиков.
Выругавшись, в злости на саму себя, она побежала назад. Туда где вой становился отчетливее. Лишь бы успеть. Но она прошла не так много, как думала и вскоре оказалась на том же месте где оставила ребенка. Стая диких волков уже окружала сверток с ребенком. Высокие длинноногие особи были размером с взрослого быка, имели вытянутую волчью морду и длинную жесткую шерсть, торчавшую на холке, как костяной хребет.
Не раздумывая, она бросилась к ребенку. В этот момент ее оглушил звук выстрела. Он был таким громким, словно ударил ее по ушам. Один из падальщиков заскулил, и похромал в сторону леса. Остальные в смятенье разбежались по сторонам. Но захватившее их чувство голода и близость желанной добычи, толкали их к отчаянным попыткам напасть, не смотря на возникшую угрозу. Звери не видели источника выстрела, между ними и добычей по-прежнему оставалась лишь одна женщина.
Она подскочила к ребенку, как раз в тот момент, когда волк сделал решительный бросок. Страх и гнев захватили ее с такой силой, что она не сразу поняла, что держит огромного хищника за горло одной лишь вытянутой рукой. Она сжала кисть так сильно, что почувствовала, как лохматое горло захрипело под ее пальцами. Раздался хруст. Зверь словно тяжелая груда грязной шерсти рухнул подле ног женщины. Его шея была сломана.
